Хронограф
18152229
29162330
3101724
4111825
5121926
6132027
7142128

<сентябрь>

Путеводители

Последнее богоявление на русском Севере

Деревянная церковь в селе Палтога — это признание церковных реформ патриарха Никона, выраженное языком архитектуры

Церковь Богоявления в Палтоге была не только храмом, ее купола указывали дорогу странникам, рыбакам и промысловикам, в ней устраивались общедеревенские праздники и проходил мирской сход для решения важных дел. Фото автора

Земли к югу от Онежского озера, на границе Ленинградской и Вологодской областей, — это почти край света. Где-то здесь, параллельно трассе, соединяющей город Вытегру и поселок Ошта, проходит граница, отделяющая современность от безвременья, — черта, за которой начинается древний Север, мифическая Гиперборея, земля странная, парадоксальная и загадочная. Линия, отсекающая чадящие и бурлящие мегаполисы от забытых всеми деревушек, от доброго собачьего визга, от ощутимо материального запаха хлеба, колодезной воды и парного молока, от вековых бревенчатых изб. И люди здесь живут такие же — настоящие, крепкие, добрые.

Вдалеке от большой истории

Бабушка Юля открывает не сразу — ей уже девятый десяток, стук в дверь слышит не с первого раза. Видя на пороге незнакомцев, суетится, подбирает подол, машет рукой вглубь избы: сейчас поставит чайник, принесет молока, да что же не предупредили заранее, а то и к столу-то подать нечего, до магазина далеко, а одной много ли надо. Здесь, в селе Палтога, что приютилось в восемнадцати километрах от Вытегры, так заведено: кто бы ни стоял на пороге — сначала обогреть, чаем напоить, а там уже и к делам переходить можно. В доме у бабушки Юли — старинная печь с изразцами, прялка, внушительный, хоть и изрядно потертый, платяной шкаф с резными дверцами. Шутка ли — избе больше ста лет! Гостей сажают около окна, из которого самый красивый вид. Правда, красивый — не совсем верное слово. Скорее, завораживающий. На покатом пригорке, прямо над дорогой, подпирает небеса деревянное чудо — пятиглавая церковь Богоявления. Словно сам Господь вылепил ее из той же глины, что и придорожный холм — лаконично, но вместе с тем свободно, как бы играючи. Ради этого стоит преодолеть трудности лесных дорог и приехать за четыреста километров от Петербурга.

Старинные надгробные плиты на церковном погосте — еще одно напоминание о Палтоге XIX века. Фото автора

Палтога никогда не была втянута круговорот большой истории. Войны обошли деревню стороной, здесь не рождались ни великие поэты, ни писатели, ни и математики… Однако каждый квадратный метр этой земли полон историей — обычной, бытовой, без имен и названий, и оттого еще более захватывающей и притягательной. В свое время вологодский историк Александр Рыбаков откопал в архиве челобитную некоего священника Лаврентия вологодскому архиепископу Гавриилу.

В прошлых годех назад тому дватцать лет нашего Николаевского приходу приходские люди привезли церковного плотника строить церковь заонеженина Николаевского приходу что в Палтуге Васку Иванова сына, а взяли его от церкви великомученика Федора Стратилата, и он, Васка, в твоей архиепископии построил многие церкви.

Документ датирован концом XVII века. Для Онежского края — это золотая пора деревянного зодчества, продлившаяся до середины века XVIII-го. Именно здесь, в деревне Гимрека, была построена в 1659 году дивная шатровая Рождественская церковь — предтеча и прообраз знаменитой Успенской церкви в Кондопоге. В 1708 году неподалеку от Вытегры, в селе Анхимово, освятили двадцатипятиглавую Покровскую церковь. А еще через 6 лет на острове Кижи воздвигли бесценное сокровище — Преображенскую церковь о двадцати двух главах. Ходят легенды, что к этим храмам приложили руку голландские мастера, бывшие в почете у Петра I (1672–1725). Но это не так. Давно установлено, что все эти деревянные шедевры возводили безымянные плотницкие артели, кочевавшие из деревни в деревню в поисках заработка. И упомянутый Васка, Иванов сын, тот, что из Палтоги, был как раз из числа таких плотников. Деревянная Богоявленская церковь в его родном селе была освящена примерно в то же время — в 1733 году. Храм простоял три века — чем не памятник таланту и духовности древнего мастера?

Зачарованное многолавие

Богоявленская церковь в Палтоге может многое рассказать. При должном напряжении воображения перед глазами возникает большое и богатое село. Жители его уже и сами не помнят, сколько веков занимаются охотой, пушными промыслами, рыболовством и скотоводством. Недалеко отсюда город Вытегра, большой перевалочный пункт на торговом пути из Архангельска в Петербург. Большие ярмарки и заезжие купцы дают возможность палтожским крестьянам сколотить крепкие хозяйства, строить большие, прочные дома, не скупясь на резьбу и украшения. Праздники шумят здесь долго и бурно — свадьбы перекатываются из избы в избу, а в крестные новорожденным набивается вся деревня. Такой была Палтога в XVIII веке, когда на холме возле дороги начали строить деревянную Богоявленскую церковь.

Большому селу — большой храм. Это правило еще древнее, чем сама Палтога. И здесь не просто желание покрасоваться перед соседями: в старину церковь служила не только местом для молитвы. По куполам и крестам над кромкой леса находили дорогу заплутавшие странники, рыбаки возвращались домой, ориентируясь на блеск серебристых осиновых лемехов (деревянных пластин, которыми крылись купола рубленных церквей); а по праздникам в церкви устраивались шумные застолья, в тяжелые же времена на общем сходе здесь вершились дела и судьбы. Для мирских дел в храме существовало отдельное помещение — трапезная. Надо отдать должное народной мудрости и такту: трапезную всегда перекрывали простой двускатной крышей — такой же, как на обычной жилой избе, дабы не оскорблять Бога, не вторгаться со своей суетой под сень куполов. Да и внутри от молитвенной части храма трапезную отделяли деревянные ворота — на святое никто не посягал даже во время бурных споров, нередко доходивших до драк.

Внутри Богоявленская церковь словно паутиной была оплетена деревянными конструкциями, которые остались здесь после реставраторов. Нужно было соблюдать осторожность — многие из них уже прогнили. Фото автора

Службы в Богоявленской церкви проходили в просторном, светлом помещении. Окна в несколько рядов, массивный резной иконостас, расписное «небо» — все это придавало храму торжественность и истинное благолепие. Снаружи над молельным помещением безымянные зодчие возвели сложную, а потому довольно редкую конструкцию — двухъярусную крещатую бочку с кокошниками на каждую из сторон света, увенчанную пятью главками. Четыре поменьше и одна — центральная — побольше. Сам храм был выстроен из темной лиственницы и сосны, а главки были покрыты осиновым лемехом. Серебристые чешуйки на солнце отчаянно сверкали, приковывая к себе взгляд еще за несколько километров до села.

Пытливому исследователю, вероятно, покажется странным, что зодчие избрали именно такую форму перекрытия. Все-таки в Онежской стороне в старину строили в основном храмы с шатровым завершением (по этому признаку искусствоведы выделяют даже особую прионежскую школу деревянного зодчества) — и в большинстве дошедших до нас деревянных соборов обыгрывается именно шатровая вертикаль. Однако при ближайшем рассмотрении ничего удивительного в палтожском игривом многоглавии нет. Всего в нескольких десятках верст отсюда находится уже упомянутое село Анхимово, где до второй половины XIX века стояло настоящее чудо света — деревянная двадцатипятиглавая Покровская церковь.

Палтога, 1909 год. Фотография Сергея Проскудина-Горского (1863–1944). Еще видны маленькие главки вокруг центрального барабана, исчезнувшие после «подновления». Фото: Сергей Михайлович Прокудин-Горский из архива Библиотеки Конгресса США

Достаточно представить себе Кижский ансамбль, чтобы понять, как она выглядела. Те же формы, те же объемы — разве что пропорции немного иные. Собственно Покровская церковь была предтечей, тренировочной площадкой для строителей Преображенского собора на знаменитом острове. Она не дошла до наших дней — сгорела. Правда, два года назад в Невском лесопарке на окраине Петербурга стараниями известного архитектора и исследователя Михаила Мильчика была выстроена точная копия утраченного шедевра. Но это совсем другая история. А пока — представим себе странника, который идет себе по Вологодскому тракту, из Петербурга в Вытегру. И за очередным поворотом неожиданно, словно Божий дар, открывается ему переливчатое многоглавие Богоявленской церкви. И это — еще только намек, только предупреждение о том, что впереди, в Анхимово ждет его настоящее чудо. 

Но есть и другая причина, по которой безвестные зодчие отказались от шатровых форм. Ведь не прошло еще и ста лет со времен грандиозной церковной реформы, затеянной патриархом Никоном (1605–1681). Одним из ее многочисленных нововведений стал запрет на строительство в России шатровых храмов, как не соответствующих древним византийским канонам. Шатры действительно были чисто русским явлением: с ними народным мастерам до небес ближе было. Поэтому запрет на их возведение больно ударил по храмовой эстетике, но на Севере в те годы царская власть была не всесильной, вот и стали строить огромные шатровые церкви наперекор Никону. Позже церковь с этим смирилась, и в 1774 году появилась на противоположном берегу Онеги, в Кондопоге, известная Успенская церковь — самый высокий из ныне существующих храмов шатрового типа. Но в Палтоге безвестные мастера выбрали другую задачу: поставить на людном тракте храм, который соответствовал бы всем установленным канонам, но при этом был самобытным и неповторимым — настолько, насколько это позволяет живой и пластичный материал — дерево. И их технологиям вполне могли бы поучиться те же голландцы: русские принципиально не использовали гвозди, ибо вокруг железа дерево гниет в несколько раз быстрее.

Из окна Богоявленский церкви видно окно Знаменской. Словно взгляд глаза в глаза, так восемнадцатый век смотрит на девятнадцатый. А в глазах-то бесприютная тоска. Фото автора

А потом наступил XIX век, и деревянные храмы стали восприниматься как дремучий архаизм. Поэтому в десяти метрах от Богоявленской церкви воздвигли новую (Знаменскую) — каменную, по всем канонам модного тогда классицизма: с объемным круглым барабаном и белоколонным портиком. Деревянный шедевр пожалели — разбирать не стали. В  начале ХХ века его «подновили» — обшили со всех сторон тесом, покрасили «под камень», расширили окна и убрали четыре боковые главки, оставив только центральную. С нее содрали лемех и покрыли листовым железом.  Службы шли в обоих храмах, каменную Знаменскую церковь использовали как зимнюю, деревянную Богоявленскую — как летнюю. А потом грянула революция, храмы закрыли, приход разогнали. Потом была коллективизация, репрессии, ссылки, потом — война. Народу в Палтоге поубавилось, да и как-то не до Бога было… В деревянной церкви устроили склад и сельский клуб, а каменную оставили медленно разрушаться.

Безысходность запустения

Но сразу после войны богослужение в деревянной церкви вдруг возобновилось. Бабушка Юля не помнит ни имени священника, ни откуда он, помнит только его низкий, спокойный голос, еле слышный треск восковых свечей и запах — неповторимый теплый запах дерева и ладана. Старушка показывает через окно на унылый, почти разваливший сарай — все, что осталось от дома, в котором жил тогда священник. И к нему можно было прийти в любое время, попросить чаю, рассказать о своей беде, о своих чаяниях и надеждах. Но однажды священник уехал в город и больше не вернулся.

Зато приехали молодые архитекторы — с горящими глазами, жадные до полузабытого наследия. Это были романтические 1960-е, сопровождавшиеся коротким, но бурным всплеском интереса к старинному деревянному зодчеству. По всей стране тогда открывались музеи под открытым небом, с древних памятников снимали поздние архитектурные слои, восстанавливали технологии и секреты народного мастерства. На этой волне началась полномасштабная реставрация Богоявленской церкви. На свое место вернулись четыре главки, чуждое железо было снято с кровли, храм опять засиял серебристым осиновым лемехом. Начали снимать безликую обшивку сруба, и казалось, что совсем скоро можно будет увидеть храм таким, каким видели его почти три столетия назад жители Палтоги. 

Проникнуть в церковь Богоявления можно было единственным способом — пройти по мостку, ведущему на леса. Фото автора

Однако как-то так получилось, что начатая реставрация неожиданно закончилась. Глядя на все еще стоящие строительные леса, перебирая в соседнем сарае заготовленный лемех, кажется, что здесь случилась какая-то катастрофа, что люди, пытавшиеся спасти храм, вернуть ему первоначальный облик, в одно мгновение исчезли, испарились, бросив всё как было. Впрочем, дело практически так и обстояло, вспоминают местные жители.

За реставраторами приехал автобус, они покидали в него свои вещи и укатили в сторону Петербурга. Потом, правда, спустя много лет возвращались… за медом: деревянный храм облюбовали пчелы, и ароматного лакомства там было, как на пасеке. Так и стояла дивная Богоявленская церковь последние тридцать с лишним лет — открытая всем ветрам и дождям, с беспомощно распахнутыми окнами, словно удивляясь тому, что вот так вдруг, в одночасье оказалась на обочине истории.

Забраться внутрь храма можно было по толстой доске, ведущей с земли на строительные леса, оттуда — в окно. И вот ты в церкви. Немного не по себе от сознания того, что стоишь посреди алтаря — самой священной части храма, куда простому смертному вход обычно закрыт. Храм завален строительным мусором, а в центральном помещении под самый потолок возведены, да так и брошены, деревянные конструкции. Неосторожное движение — и откуда-то сверху летит гнилая доска, с гулким треском ударяется об пол и разлетается на щепки.

А там, наверху, прямо сквозь крышу и стены, сочится свет. На полу, среди обрубков бревен и ржавых жестяных банок, валяется деревянный щит лазурно-голубого цвета — все, что осталось от расписного «неба». При входе на массивной стенной балке глубоко и старательно кем-то врезано: «Маша + Коля». Десятилетия забвения сделали свое дело — тесовая кровля прогнила насквозь, местами обвалилась, бревенчатые стены превратились в решето. С ужасом замечаешь, что вместо одного из углов зияет гигантская дыра — словно сюда залетел шальной снаряд.

Но надежда на возрождение храма все-таки была. Где-то в кабинетах министерств и ведомств шли споры о том, кто должен раскошелиться на реставрацию. Несколько раз приезжали комиссии аж из Москвы, что-то замеряли, записывали, фотографировали. Архитекторы и реставраторы нет-нет, да и предлагали перевезти бесценный памятник в какой-нибудь музей деревянного зодчества, и опять начинались споры: за чей счет? Но надежда была. Потерять Богоявленскую церковь казалось немыслимым.

Богоявленская и Знаменская церкви в Палтоге были похожи на двух сестричек-странниц. Согбенные и неприметные, как будто несли на себе все грехи этого мира. Всеми забытые, они вместе доживали свой век. Сейчас одной уже нет. Фото автора

В конце лета прошлого года бабушка Юля услышала жуткий треск и грохот. Думала, что на дороге случилась авария. Но когда обернулась — схватилась за сердце и горько заплакала. Пятиглавое деревянное чудо рухнуло.

Сергей Загацкий, 01.06.2010

 

Новости партнёров