Хронограф
18152229
29162330
310172431
4111825
5121926
6132027
7142128

<март>

Путеводители

Закопченная орхидея Поднебесной

Пожалуй, только уличные каллиграфы и антиквары напоминают о том, что у Ланьчжоу была история

В Ланьчжоу довольно много ресторанчиков располагаются на мостах, соединяющих берега Хуанхэ. Город специально был построен на месте, где воды Желтой реки пересекались с Великим Шелковым путем. Фото (Creative Commons license): Chen Zhao

Полное погружение

Иероглиф «лань» (蘭) похож на угрюмую лягушку, а «чжоу» (州) — на легкоатлетов-карликов, гордо несущих три длинных шеста. Таким ассоциативным способом я смогла запомнить начертание названия города и различить его в бесконечных пыльных вывесках промзоны, которая нудно тянется вдоль железнодорожного полотна. В окне проплывают заваленные хламом ангары, медленно проезжают старые фуры, мелькают всевозможные брэнды мирового автопрома — Nissan, Honda, Volkswagen… Не оказаться по пути в Тибет в Ланьчжоу означало бы упустить из внимания чуть ли не единственный город на западе Китая, где доминирует титульная нация, ханьцы, поэтому собираемся задержаться здесь ненадолго.

Стремительный поток низкорослых приезжих выносит нас от здания вокзала на широкий и бесконечный проспект. Пока дезориентация полная: глазу не за что ухватиться, из знакомых символов — только бесполезная реклама. Чувствуем себя, как в компьютерной игре, только миссия не «найти и обезвредить», а, скорее, «заметить и понять». Но мы решили еще в России: чтобы погружение в новую среду было максимально эффективным, нужно стараться избегать гостиниц и в поиске жилья пользоваться социальными сетями.

Поэтому первым делом нужно найти интернет-клуб —  глобальное сообщество путешественников уже давно обеспечивает своих членов информацией, как разыскать в том или ином городе людей, бесплатно предлагающих отдельную комнату или просто место на полу под спальник. Теперь наша цель — привокзальный ванба. Это несколько огромных прокуренных залов с десятками плотно стоящих компьютеров и атмосферой, как в киберпанковом фильме «Хакеры». Все здесь — прожженные геймеры, шумно и отчаянно сражающиеся за свою виртуальную честь и свободу. В сети быстро находим ребят, которые готовы приютить нас в Ланьчжоу на неделю. С этого момента задание усложняется: нужно добраться до нужного адреса.

— Простите, откуда вы?

Крупный пухлощекий молодой человек с умным внимательным взглядом за линзами маленьких очков, видимо, долго не решался заговорить с нами. Теперь, с усилием произнося английские слова, он еще чуть-чуть краснеет, но уже не скрывает своего любопытства.

— Из России.

Знакомимся. Молодого человека зовут Ван Нан, последние несколько часов он убил за несложной он-лайн игрой — не хотел раньше времени возвращаться домой, отношения в семье не самые безоблачные. Английский знает плохо, но рад использовать любую возможность для практики языка. Наивно признается, что общение с иностранцами для него — одно из любимейших занятий. Почему?

Китайские сигареты — одни из самых дешевых в мире. Пачка стоит около 8 американских центов. Курить в Китае можно везде — даже в больничной палате. Запрет касается только общественного транспорта. Фото: Антон Стрижаков

— В Ланьчжоу мало что происходит, и ничего не меняется. От приезжих я могу узнавать хоть что-то новое.

Ван Нан охотно соглашается проводить нас до остановки нужного автобуса. Кажется, он все еще стесняется, идя по улице со странно выглядящими иностранцами — огромные рюкзаки, ярко-желтые жилетки, дрэды, пирсинг. Вжимает голову в плечи, особенно когда ловит на себе любопытные взгляды соотечественников. Сам, как и большинство, одет скромно: серая куртка, темные джинсы. Но его интересует все: в каких странах мы побывали, что видели, куда направляемся дальше. Однако на расспросы о Ланьчжоу он отвечает коротко:

— Здесь скучно и совершенно нечего делать.

Ван Нан учится на втором курсе технического вуза. Его будущее — инженер, специалист в области проектирования и строительства мостов.

— Я не люблю свою профессию, она скучная. Мне бы хотелось заниматься творчеством, писать музыку, например.

На вопрос, почему тогда он выбрал то, чем занимается, Ван Нан отвечает с сожалением: у него не было выбора. По всей стране идет интенсивное строительство, и инженеры необходимы, поэтому отец заранее определил его будущее. Тем более, что его профессия хорошо оплачивается, а семье нужны деньги — родителям уже сейчас тяжело содержать взрослого сына.

Так в разговорах доходим до остановки, вместе садимся в автобус и вместе проезжаем через весь город. До нужной улицы добираемся уже в темноте и узнаем, что сам Ван Нан живет в противоположной части города, как раз там, где нас и встретил. Обмениваемся адресами электронной почты, но очевидно, что он не торопится прощаться. И вновь, с усилием преодолевая собственную робость, решается предложить сам:

— Если вам понадобится помощь, пожалуйста, звоните. Я буду рад помочь.

Анна и Алекс

И вот университетский городок, готовый нас приютить. Несколько пятиэтажных зданий с уютными балкончиками объединены между собой большой и пыльной спортивной площадкой. На каждом этаже — двухкомнатные квартирки. Нас ждут в той части, где живут преподаватели. Внутри везде скромная, но удобная мебель, большой телевизор, Интернет, все необходимое на кухне, включая тостер, стиральная машина в ванной и горячая вода до того момента, пока есть электричество (его отключают в одиннадцать вечера).

Памятники Конфуцию можно встретить в любом крупном китайском городе. Несмотря на то, что Китай упорно идет к светлому коммунистическому будущему, отношение к мудрецам древности здесь очень уважительное. Фото: Антон Стрижаков

Алекс и Анна — оба приехали в Ланьчжоу три месяца назад из Новой Зеландии преподавать английский язык. Анна живет на четвертом, Алекс — этажом выше. Последние несколько лет в Китае настоящий бум на английский: в начальной школе он введен в качестве обязательного, а в высшей его изучает уже почти тридцать миллионов человек. Совсем скоро, возможно, общее число англоговорящих китайцев превысит численность населения всех англоязычных стран. Чтобы справиться с постоянно растущим спросом, правительство приглашает в качестве преподавателей иностранцев, выделяя на это большие средства. Носителям языка оплачивают транспортные расходы, предоставляют жилье, выделяют вполне приличную зарплату — все для того, чтобы ускорить неотвратимую экспансию Китая на западный рынок.

Анне через пару лет — тридцать, но выглядит она совсем девчонкой: невысокого роста, коренастая, с красивыми миндалевидными глазами, гладкой смуглой кожей и черными, как смоль, волосами. Невероятно живая и — это очевидно с первой минуты — добрая, теплая. Наполовину китаянка, она родилась в Сингапуре, но родители развелись, и вся ее жизнь прошла в Новой Зеландии. Говорит, это лучшая страна на свете. Анна до сих пор не может определиться с профессией, поэтому полгода в Китае для нее — передышка перед очередным, уже вторым, боем за диплом. После возвращения планирует выучиться на социального работника.

Алексу чуть больше двадцати. По происхождению шотландец, никогда не видевший родины своих предков, он блестяще закончил вуз и решил познакомиться с большим миром. Он, как и Анна, выиграл грант на преподавание английского языка в педагогическом институте Ланьчжоу. Родители недавно навещали сына и, по словам Алекса, остались весьма довольны положением его дел. Улыбчивый непоседа, который всегда в действии, он, в отличие от Анны, прекрасно владеет разговорным китайским, и она пользуется его способностями, когда нужно вызвать сантехника или сделать заказ в ресторане.

И вот мы стоим на пороге, пытаемся отдышаться после подъема по лестнице, пока несколько пар глаз заворожено наблюдают за нами. Анна сегодня устроила студенческий вечер: несколько первокурсниц под подробные инструкции Алекса приготовили рис с овощами по-японски. Гвоздь программы — просмотр фильма на английском, но живое общение дороже. Стараемся забыть про усталость, чтобы познакомиться поближе. Однако скромность, похоже, китайская национальная черта: девочки почему-то стесняются смотреть нам в глаза, робко задают всего пару вопросов на смеси из двух языков, а вскоре и вовсе начинают собираться домой. На прощание самая смелая, ее зовут Киу, успевает признаться: «Я тоже мечтаю путешествовать». Алекс поясняет: для молодежи в Китае это непросто, главная проблема — в получении загранпаспорта, оформление которого связано с большими трудностями. Но Анна нас прерывает: сейчас — спать, а завтра — знакомство с городом.

Иероглиф «лань» в названии города переводится как «орхидея» или «благоуханный», а «чжоу» — как «округ». Может быть, когда-то Ланьчжоу и был краем орхидей, но сейчас экология в нем оставляет желать лучшего. Фото: Антон Стрижаков

Царство смога

У утреннего студеного воздуха Ланьчжоу есть цвет, серо-коричневый, с привкусом выхлопных газов. Зернистой пленкой вперемешку с пылью он остается на губах. На лицах прохожих — матерчатые маски, не только потому, что в стране бушует грипп, но и потому, что благодаря им хотя бы часть смога оседает не в легких.

Ланьчжоу лежит в долине Желтой Реки — Хуанхэ — между гигантскими стенами горных хребтов на севере и юге. В такой западне смог не находит себе выхода, нещадно загрязняя окружающую среду: все выхлопы бесчисленных автомобилей и отходы стремительно растущей тяжелой промышленности зависают над крышами небоскребов. Для Ланьчжоу это проблема номер один. Говорят, у городских чиновников существует план — пробурить в горах отверстие диаметром в несколько километров и таким образом создать естественную вытяжку. Но уже несколько лет проект существует лишь на бумаге.

Со смотровой площадки парка Пяти Ручьев город кажется стеклобетонным муравейником, а Желтая река, скорее, мутно-коричневой. Хотя местные уверяют, что качество этой воды не такое уж плохое, как может показаться на первый взгляд. Сейчас город без зелени, блеклый, промозглый, не романтичный. Спускаемся вниз с холма по длинной каменной лестнице, ведущей вдоль старых запертых на замок пагод. Во дворе одной замечаем огромную позолоченную статую Будды. Чуть ниже, на детской площадке, в окружении пластиковых кукол — героев диснеевских мультфильмов — мужчина средних лет практикуется в тайцзи: медленный взмах рукой, плавный перекат с одной ноги на другую. На выходе из парка ненадолго останавливаемся у высокой серой каменной фигуры Конфуция.

Дальше — в центр. Несколько кварталов вобрали в себя бутики под вывесками всевозможных мировых брэндов, офисы известных компаний, лучшие рестораны и самые большие развлекательные центры. Здесь продают вкуснейшую, застывшую в карамели клубнику, которую для нас упаковывают в съедобную рисовую бумагу. На только что отстроенной площади, выложенной мраморной плиткой, отец с сыном запускают воздушного змея. Он неуклюже летит в сторону раскидистого дуба — это единственное зеленое дерево в округе. Но при ближайшем рассмотрении — даже не верится — гигант оказывается всего лишь искусной пластиковой имитацией.

В этих прогулках по ухоженным, ровным проспектам, между только что отстроенных зданий с бесконечным числом этажей, под блеск витрин и схожесть рекламных вывесок на мгновение забываю, что это Китай. Но, ныряя в пролет между небоскребами, неожиданно оказываюсь на рынке антиквариата. Здесь морщинистые руки продающих свое искусство каллиграфов кистью и тушью, как раньше, выводят иероглифы на бумаге особой фактуры. Резные ширмы ручной работы очаровывают тонкостью исполнения. На лотке рассыпаны старинные монеты. Блестящие мечи, деревянные арбалеты, бронзовые статуи воинов и богов, курительные трубки, шкатулки с секретом и необычные украшения…

Каллиграфы на улицах Ланьчжоу смотрятся как осколки изысканных изразцов среди унылого кафеля офисных зданий и заводов. Красивые свитки иностранцы покупают с удовольствием, хотя разобрать их причудливые древние шрифты бывает трудно даже китайцам. Фото: Антон Стрижаков

Между торговыми рядами компания из четырех человек устроилась вокруг стола для игры в маджонг. Рядом в неприметной картонной коробке отыскиваем агитки середины прошлого века, где в картинках описана нелегкая, но достойная уважения жизнь колхозного работника — пожалуй, единственное напоминание о том, что в Китае строят коммунизм, попавшееся нам на глаза за последнее время. Хотя, нет. На площадях доминирует красный цвет (в основном это государственные флаги), и время от времени можно встретить пожилых китайцев в строгих куртках защитного цвета и в маоистских кепках.

Ночной Ланьчжоу

В ночном клубе, куда Анна и Алекс пригласили нас в конце дня, неожиданно людно — пятница. Две полуобнаженные танцовщицы — у одной татуировка дракона во всю спину — заводят толпу со сцены. Столики уставлены батареями пустых пивных бутылок. Анна заказывает дюжину и для нашей компании. Оказывается, более крепкие спиртные напитки здесь не купишь вообще: никакой водки, джина или виски. Наркотики тем более под запретом. Некоторые не пьют совсем, предпочитая веселиться «всухую». Кто-то развлекает себя нехитрой игрой в кости.

Диджей за пультом — модная красотка с выбеленным лицом и густо накрашенными ресницами — имитирует сведение дисков: на самом деле просто переключает треки с одной деки на другую. Играет электро-хаус, такой же слащавый, как и в любом российском клубе. Симпатичный китаец в обтягивающей белоснежной майке, обнажающей в меру мускулистое тело, красиво изгибается на танцполе. Это Сэм. Рядом миловидный парнишка в смешной футболке с надписью «звездный мальчик» ревностно следит за его движениями. Это Оуэн. Сэм и Оуэн — лучшие друзья наших новозеландцев. Они — геи, уже несколько месяцев не скрывающие своих отношений.

Музыка прерывается на конкурс — нужно последовательно, без тени смущения ответить на компрометирующие и часто пошлые вопросы, которые задает ведущий. На какое-то время становится возможным разговаривать и слушать друг друга без гула: «Мы не хотели утаивать наши чувства от родных и близких, но для родителей это все равно было шоком. На самом деле в Ланьчжоу много представителей сексуальных меньшинств, но только единицы решаются в этом признаться».

Традиционные китайские сладости. Пампушки из кукурузы вотоу, сладкий рис с цукатами бабаофань и фрукты в горячей карамели басы. Фото: Антон Стрижаков

Оуэн преподает английский в том же вузе, что Анна и Алекс. Отсюда и псевдоним — не китайский, чтобы было проще запомнить. На самом деле его зовут Синь. Он свободно владеет языком и отлично ориентируется в западной культуре: находим много общего во взглядах на кинематограф, музыку и книги. Сэм, он же Юйчжу, учит язык благодаря Оуэну — хорошо понимает на слух, но еще не свободен в выражении мыслей. Он признается, что без Оуэна его мир был бы скучным и одномерным. Кажется, их мужская дружба свободна от любых ограничений, но на деле все обстоит иначе. Такое проявление воли в нетрадиционном выборе партнера хоть и поразило, но не пошатнуло твердость родителей: по достижении двадцати пяти лет молодые люди должны будут жениться, каждый — на девушке своего возраста, без вариантов.

Домой возвращаемся за полночь. На улице все еще людно — завтра выходной. Всюду маленькие лоточки с едой: в них обжаренные во фритюре стебли лотоса, всевозможные виды тофу (тот, что черного цвета — особо вонючий), разнообразные грибы, кусочки мяса и побеги бамбука, из которых запросто можно высосать сладковатый сок. Такое разнообразие уличной кухни возбуждает аппетит, но хочется совсем уж экзотики: жареных сверчков, каракатиц или скорпионов. Однако Алекс разочаровывает: подобную еду можно отыскать разве что в туристических кварталах Пекина, или реже — на улицах некоторых южных городов. Хотя китайцы едят преимущественно все, такая еда для них все же не типична. Анна рассказывает об особом блюде, которым изредка любят побаловать себя богатеи — обезьяньи мозги. Их подают, пока зверек еще жив. Конечно, это стоит огромных денег. А названия редких ресторанов, которые подают такой кулинарный изыск, часто держатся в секрете, ведь это блюдо в Китае вне закона.

У одного из лотков узнаем русскую речь. Две студентки из Молдавии — Дарина и Ксения — приехали в Китай на пять лет. Первый год они изучают только язык, следующие четыре будут осваивать профессию. В мире растет популярность не только китайского языка, но и китайского образования в целом. Часто образование дается бесплатно, а студенты получают хорошие стипендии — от восьмисот до полутора тысяч юаней в месяц. Более того, дипломы китайских вузов признаются во многих странах мира: Великобритании, Австралии, Новой Зеландии, Австрии, Франции, России. Основной приток студентов в КНР уже не первый год — из стран Азии.

Молдаванки оказываются, пожалуй, единственными из встреченных нами, кому действительно нравится в Ланьчжоу: «Здесь так хорошо, столько развлечений и настоящей жизни!» Оуэн не разделяет их оптимизма, а Анна приглашает как-нибудь приехать в Новую Зеландию и увидеть, где, по ее мнению, действительно здорово. Но мы все равно рады, что задержались в Ланьчжоу — городе, который открылся нам не архитектурными памятниками, а мечтами молодежи, собравшейся там волею судьбы со всех концов земли. Молодежи, на которую Китай возлагает свои надежды.

Анна Абраменко, 02.02.2010

 

Новости партнёров