Средство для аппетита

Средство для аппетита

Отрывок:

Я шёл домой с работы и встретил эту старуху. От больницы до моего дома можно добраться по шоссе, но так длиннее. Если нет дождя и грязи, лучше огородами: за двумя гаражами и водонапорной колонкой сворачиваешь на кошачью тропку, выходишь к дому нашей молочницы (здесь из сарая всегда несёт мерзким духом какого-то коровьего пойла) и по узкой дорожке в картофельных грядках прямиком выбираешься к маленькой хатке с тремя окнами и покосившимся, давно не крашенным забором. Это и есть мой дом. Вернее, не мой, а здешней фермерши Василисы Степановны. Она отгрохала себе домишко побольше, в два этажа, с мансардой и гаражом, а этот стала сдавать приезжим за весьма символическую плату.
Был тихий зимний день. Дым из труб поднимался строго вверх, запах гари сладко подмешивался к хрустальной свежести морозного воздуха. Приятно было оставлять следы в чистом пушистом снегу. Под ногами негромко поскрипывало, и от этого скрипа ещё прозрачней казалась тишина, и без того оглушающая и сонная.
— А я гляжу, гляжу и... что такое, думаю? Не признаю никак: вроде вы, а вроде бы и нет, — услыхал я.
Обернулся на голос. Возле соседнего домика стояла маленькая старушонка в ветхой телогрейке и валенках, которые, судя по всему, были ей слишком велики.
— Вы, никак, в больнице работаете?
— Угу, — промычал я на ходу, вовсе не собираясь останавливаться. — Добрый день, бабуся.
— Выходит, это к вам я приходила третьего дня... нет, что ж это я вру, то была пятница... точно, пятница, ага.
Пришлось всё-таки замедлить шаг.
— Гм... не знаю. Возможно, что и так.
— Конечно, к вам! — старушенция от радости даже слегка подпрыгнула и мелко-мелко засеменила в мою сторону.
Я её не помнил: за день на приёме человек тридцать бывает.
— В пятницу? Но в пятницу я не работал...
— Так то не в этом годе! В прошлом.
— Ну-у... — засмеялся я. — Разве всех запомнишь? Что же у вас приключилось?
Спросил просто так. В конце концов, какое мне дело?
— Парализация была, — ответила она. — Сперва в ногу вступило, а потом она и совсем отнялась. Напрочь.
Я покосился на бабку, стараясь понять, что она подразумевает под словом «парализация».
— Вы, мамаша, наверно, в соседнем кабинете лечились. У невропатолога.
— Может, и у неври... нерво... у него. Чаво ж не у нерво? Очень может, што и так.
Я повернулся и пошёл дальше. И снова услыхал у себя за спиной скрипучее, чуть надтреснувшее:
— И всё равно, ты ж ведь доктор, сынок...
— Да, — я опять остановился.
— Может, посоветуешь чаво? Штой-то голова болит, прям мочи нету. Вот тут, в лобе, как молоточек. И без аппетита я совсем. Ваабче не хочется исть. Хоть заталкивай его, этот кусок. Прописал бы чаво, а, милай?
— Нужно всё-таки в больницу сходить, бабуся, обследоваться. Нельзя же так, — я надеялся, что старуха сразу согласится со мной.
— Не дойду я, сынок. Нога совсем почти што не ходит. Куды тут? почитай, две версты. Упаду в сугроб, и не найдут...
— Что ж, — сказал я, — попейте витамины, аскорбинку, например, да и другие... Травку заварите...
— Нет, и до аптеки тоже не дойду. Это раньше, когда в аптеке работала уборщицей... знаешь, та, што на рынке... ну, тогда, конечно, любое лякарство себе — пожалуйста. А теперь с этой клешнёй не доползу...
Она чуть лягнула ножкой воздух, пнула валенком сугроб, в досаде всплеснула руками: сам, дескать, видишь.
— Попросите соседей, принесут.
— Соседи? Эх, милай, соседи мне ведра воды не принесут, штой ты! А я одна живу, мужика нету, деток нету...
Я промолчал. Не хотелось расспрашивать её, куда делись дети и муж. Я уже неплохо изучил таких старух: если разговорятся, не остановишь потом.
— Ладно, что уж там, — сказал ей. — Завтра приду, будет вам лекарство.
Мне и самому непонятно было, как это вырвалось у меня. Я внимательно глянул на её избушку, чтобы запомнить.

 
# Вопрос-Ответ