Запах кротезианских сосен

Запах кротезианских сосен

Отрывок:

Был чудесный летний вечер. Оранжевый. Зрелый. Полный покоя и достоинства. Лето перевалило за середину. Позади остались и сумасшедшая, яркая молодая зелень июня, и полуденная трепещущая жара июля. В запыленных кронах августа уже кое-где появились пожелтевшие листья, словно ранняя седина. Близился сентябрь. Но аромат лугов и летних приключений еще не выветрились из легких и мозгов всех, кто пережил это лето.

Янтарное солнце нагрело кротезианские сосны, и успокаивающий аромат хвои был щедро разлит в воздухе. К смолистому духу примешивался легкий оттенок дыма.

Мальчик воображал себя индейцем, ориентирующимся в джунглях по запаху. Он и на самом деле мог бы пройти по своему пути с закрытыми глазами. Много раз за нынешнее лето приходилось ему обходить вот эти кусты орешника и шиповника, перебираться через поваленное дерево, перепрыгивать засыпанный позапрошлогодними иголками овражек. Здесь он знал все шорохи, запахи и звуки. Сейчас он хотел скорее ощутить на своем лице прохладу лесного ручья и услышать его журчанье. Запах рыбной похлебки мальчишка уже давно почувствовал — не заблудишься.

Они часто бывали здесь: дед, мама и он. Когда была жива бабушка, а у отца еще было время для отдыха, они бывали здесь всей семьей. Здесь, на мысу, корни сосен торчали змеями в белом песчаном откосе, ручей стекал в сине-зеленое море, растекаясь рукавами, а тонкий слой дерна, смешанный с иглами и прелыми шишками, служил мальчику пушистым  пледом. Мальчик любил посидеть на краю откоса, свесив ноги, а потом оттолкнуться и помчаться вниз к волнам, увязая в песке почти по колено, помчаться навстречу отцу и деду. В садке у них всегда билась свежая мелочь «на ушицу», из той, что можно есть, не боясь потом болеть животом. Мама рассказывала, что на почве любви к рыбной ловле ее «двое старших мужчин» и подружились. «У них три точки соприкосновения — я, ты и рыбалка, — говорила она сыну, смеясь, — больше ничего». 

До поляны — пара метров, заросших мелкими колючками, похожими на белую дедушкину щетину. Мальчик притаился в кустах, решив, что выскочит из чащи внезапно и бесшумно, как индеец. Оранжевые ягоды болтались у него перед носом. Он был недосягаем для шипов и колючек  в своих парусиновых штанах, да и давно не обращал внимания на мелкие ссадины. Сквозь ажурную сетку переплетенных стволов и листьев мальчик видел залитую щедрым августовским солнцем поляну и слышал самые родные голоса. Мама и дед сидели на поваленном дереве. Ему были видны лишь их спины, согнутые, словно придавленные общим грузом и оттого удивительно похожие.

— …это будет продолжаться. Я сама чувствую себя, как на расстреле, словно беру чужое. А мы ведь даже сосны эти им привезли!

— И сосны очень быстро прижились. Растут со скоростью бамбука. Как здесь и были, верно, дочка? И шиповник с орешником, — дедушка потянулся, разминая плечи. — Красота ведь…

— Ага, как и наши технологии. Тут до войны только местная пикла на камнях еле теплилась, а потом еще десять лет рекультивацию проводили, воронки заращивали. А сейчас прям Рижское взморье… — мама не умела тормозить ни на катере, ни в беседе. Водить технику ей не разрешали ни папа, ни дедушка. И правильно! — Папа. Не пытайся сбить меня с толку. Я всегда была упорной девицей, — маму точно не переспорить. Владик знал по собственному опыту… — Может, ты все же поедешь с нами? Там никто не посмеет … за «Амурские волны» прищемить пожилому человеку пальцы! Пожилому землянину! Таирцу какому-нибудь, например, она бы так не сделала.

— Таирская делегация сейчас в гостях у местного правительства. Над ними нельзя шутить, ты же понимаешь, как жена дипломата-переводчика. Да таирцев и так Бог обидел — вместо пяти пальцев дал по три. А я свои успел вовремя отдернуть — всю жизнь играю на рояле, — дед рассмеялся. — Хотел и вам сыграть, похвастаться перед Владькой, что владею старинным инструментом. А хвастать, как ты знаешь, нехорошо… — но мама его шутки не поддержала.

— Отец, ты не должен оправдываться. Если кто и виноват, так это она, она поступила по-хамски. Ах, рука дрогнула, ах, крышка сорвалась!.. Ты честно заплатил ей, чтобы получить возможность сыграть на этом проклятом рояле, причем немало, а она…

— Она нечаянно…

— Ты сам-то в это веришь? Она нарочно…

— Большая ты у меня стала, сердитая, образованная, — дедушка ласково посмотрел на маму.

Замолчали. Казалось, даже лес затаил дыхание.  Только ручей шептал что-то. Янтарные лучи простреливали кроны кротезианских сосен. Мальчику расхотелось играть.

— Это будет продолжаться, папа. Поедем, здесь тебя ничего не держит. Неужели тебе будет плохо с нами? Я, Владик, да и Андрей будем с тобой рядом. Жить вместе. Андрея перевели в штаб, на Землю. И знаешь, у нас в штабном городке искусственная речка. И сосны почти такие же есть. Хоть с  веранды рыбачь! А какая там рыбалка на озерах — Андрюша покажет… будете варить ушицу!

Дед радостно встрепенулся:

— Да ты что?! Надо будет съездить, — и хлопнул по-молодецки ладонями по коленям. Но тут же замер.

 
# Вопрос-Ответ