Страж

Страж

Отрывок:

Подлинная красота не может надоесть.

Если верить людской молве, я чересчур холоден, ибо лишен души, а потому не способен восторгаться природой. Неправда! Мне хорошо известно, как часто сами люди, встречаясь с прекрасным, оказываются слепы и глухи.

Мой Сад — чудо из чудес, животворный оазис посреди унылой каменистой равнины, где за счастье отыскать и пару чахлых былинок. Стройные пальмы, увенчанные перистыми листьями-опахалами; плодовые деревья, ветви которых сгибаются до земли от обильного урожая; яркие цветы на изумрудном ковре — как осколки упавшей с неба радуги... А бодрое журчание питающих корни ручейков? А трели бесчисленных птиц, сливающиеся в гимн солнцу?

Если бы жители окрестных княжеств приходили только полюбоваться этой красотой! Впитать ее в себя, как губка, чтобы воспоминания не стерлись, не потускнели до самого смертного часа. Постоять в благоговении, наслаждаясь райской прохладой, любуясь брызжущей в глаза зеленью, теряя голову от разлитых в воздухе ароматов, слушая волшебный хор неутомимых певцов, заставляющих душу то сладко сжиматься, то трепетать и рваться на простор… Я не был бы к таким людям слишком строг. Однако их влечет сюда вовсе не желание прикоснуться к чуду.

Я еще не вижу, но чувствую, что в Саду появился очередной пришелец. Принимаю свой самый древний, простейший, облик и скольжу среди гибких стеблей, на верхушках которых горят огоньки цветов.

Когда я внезапно поднимаюсь из травы, вор издает истошный крик, падает навзничь, а затем, быстро-быстро перебирая локтями, начинает отползать. Пока не упирается спиной в ствол дерева.

Он совсем молод — видно, что даже ни разу не брился. Этому нежному пушку на скулах и подбородке еще далеко до настоящей бороды. А вот глаза у парнишки — как у видавшего виды дельца, готового всех купить и продать. Бегают и бегают...

Мне не дано читать мысли. Но я могу представить, как они сейчас толкутся в его голове, словно рой мошкары. Обмануть… Прикинуться несчастным… Поплакаться и выжать ответную слезу…

Я приближаюсь и нависаю над ним.

— Что ты собирался у меня украсть?

— Я?.. Что вы!.. Ничего!.. Я не хотел!.. — лихорадочно выкрикивает он и в самом деле пускает слезу. Неискушенному его отчаяние кажется настоящим, но я даю понять, что не верю.

— Всего одно яблочко с Дерева богатства… — наконец сознается он дрожащим голосом. — Только одно! Самое маленькое! — Он показывает, какое. Действительно, меньше не бывает. — Смилуйтесь надо мной! Я младший в семье. Братья получили наследство, а меня оставили помирать с голоду. Я для них никто. Перекати-поле, чертополох, нет, хуже — придорожная пыль!

Парень усердно размазывает слезы по щекам, которых еще не касалась бритва. Остаются грязные разводы, при виде которых могло бы дрогнуть чье-нибудь чувствительное сердце. Но только не мое.

— А пробовал ли ты прокормиться своим трудом, милый юноша? — вкрадчиво спрашиваю я, пряча яд под маской любезности.

— Да, конечно, — всхлипывает он. — Я освоил… э-э… мастерство плетения. Но никто не ценит мою работу. Всем заправляют две семьи, а новичков порочат, распускают о них грязные слухи. До сих пор не удалось продать ни одной корзины. Мне нечего есть. Я уже подумываю о том, чтобы… — Не в силах выговорить страшные слова, он закрывает руками лицо, и его плечи трясутся от рыданий.

В этом месте полагается прочитать юнцу мораль. Но не очень длинную. Их, ослепленных призраком скорой наживы, в Саду побывало столько, что меня уже тошнит от наставлений. В высшей степени мудрых и столь же бесполезных…

— Хорошо, — говорю я. — Мне жаль тебя, бедный юноша. Но здесь ты не добудешь богатства.

 
# Вопрос-Ответ