Только в профиль

Только в профиль

Отрывок:

Улочка была косой, словно почерк левши. Бешено цветущие палисадники скрывали дома по самую крышу, глухие заборы казались бесконечными. Слева от выложенной торцами мостовой тянулась заросшая иван-чаем канава. Высоко в лазурном небе, невидимый с земли, истошно пел жаворонок.

Из канавы торчали голые ноги с украшенными татуировкой узкими ступнями. Наколка на левой изображала улыбающуюся кошку, на правой скалился питбуль в шипастом ошейнике. Над ногами кружились пчелы.

— Шикарно! И над трупами у вас не мухи! — с радостью первооткрывателя воскликнул Алексеев. — Им там что, мёдом намазано?
— Мёдом, — согласился Репей. Прошагал к телу, наклонился, обмакнул два пальца в тягучую розоватую жидкость, сочащуюся из пупка. — Хотите попробовать?
Алексеев, переменившись в лице, отшатнулся.
— Ну, как знаете, — сказал Репей и облизал пальцы. Мёд слегка горчил. — Недозрелый.
— С ума сойти!
— Мы же договорились, — мягко пожурил его проводник. — Ни слова о сумасшествии, галлюцинациях и так далее.
— Да-да, простите. — Алексеев скорчил покаянную гримасу. — Трудно удержаться, когда такое...
— А вы постарайтесь. Не все здесь столь же терпеливы, как я.

Алексеев торопливо закивал. Он вообще был покладистым типом, этот Петр Сёменович Алексеев. Репей мог только догадываться, как такой рохля смог заработать сумму, необходимую для путешествия. Тем более, для найма проводника высокого уровня. Украл? Вряд ли, не той породы собачонка. Скорей, его кто-то финансировал. Кто-нибудь состоятельный, но не настолько тонко чувствующий, чтобы отличить подлинный материал от фальшивки. Или просто дорожащий собственной шкурой: чужаку сдохнуть здесь проще, чем облизать измазанные мёдом пальцы.

Репей воткнул между татуированными ногами вешку, оттянул усик на конце антенны и отпустил. Усик завибрировал, издавая еле слышный звон. Пчёл будто ветром сдуло.

— Маяк, — пояснил он специально для Алексеева. — Если нужное место не пометить, через некоторое время хрен отыщешь.
— А что с ним случится? Зарастет кипреем? — Наверное, Алексеев пошутил.
— Не-а. Просто исчезнет.
— Свих… гхм, простите. Я хотел сказать — поразительно. Но для чего вам этот труп? Собираетесь захоронить? Разве местные жители не станут этим заниматься?
— Как раз местные-то жители с удовольствием здесь похозяйничают, — ответил Репей. — Через несколько суток медок дозреет, и желающих заявить на него права образуется целая рота. Полного состава. А теперь всё законно. Вешка моя, то, что под нею — тоже моё.
— Этот… мёд столь ценен? — Алексеев почти не скрывал брезгливости.
— Как считать. Трёхлитровая банка тянет на цинк патронов. Да и то по хорошему знакомству. Сколько у вас стоит цинк винтовочных 7,62?
— Н… не знаю.
— Ну, тогда и говорить не о чём. — Проводник поправил ремень карабина и зашагал по звонким торцам.
Алексеев напоследок взглянул на безостановочно вибрирующий усик антенны и устремился следом.

* * *

Паша Комиссованный отыскал Репья в «Пивной бочке». Впрочем, отыскал — слишком сильное слово. Где ему и быть, как не там. Семьи нет, постоянной женщины нет, работа — по мере поступления, а это самое поступление — по желанию. По его собственному. А в «Бочке» можно получить все радости невзыскательного гедониста в комплексе. Поесть-попить, попеть-поплясать, подраться-пообниматься. Выспаться, и на новый круг. Красота!

— Слышь, Виталя, — тряся изувеченной башкой, залопотал Паша. — Дело есть.

Репей подвинул ему собственный гранёный, наполнил всклянь и тепло улыбнулся.

— Угостись, обсудим.

 
# Вопрос-Ответ