Игра в ящик

Игра в ящик

Отрывок:

КНЯЗЬ

Не бойся, Абрам; я твой щит; награда твоя весьма велика.
Щэни дэда!

Именно щэни дэда! Не твою мать! А щэни дэда!

Вышел на крыльцо. Почесал лицо — усмирив тик. Левый глаз. Инсульт сигналит: скоро буду?!

Не дождётесь. Просто нервное. Кто и когда видел, чтобы Князь нервничал?! Никто и никогда.

И не увидит. На Ближней даче — тем паче. Кунцево. Здесь, кроме самого Князя, нет никого. Сацогадод. Если вслух, то вообще. Вообще нет никого.

Мысли, да, на родном. Но вслух только по-русски. Акцент, паузы, повторы — да, Сакартвела неискоренима. Но: язык как средство общения всегда был и остаётся единым для общества и общим для его членов языком. Верный курс! Не какой-то бакинский курс какого-то Марра. Подумаешь, Марр! Профессор! Трижды подумай, профессор, пойдя против Князя! Замаррался на всю оставшуюся жизнь!

Ладно, вопросы языкознания — дела давно грядущих дней. А пока, здесь и сейчас: щэни дэда! От души, вслух! Если щэни дэда не вслух, мысленно, какой тогда в щэни дэда смысл! Даже как-то не по-человечески. А Князю ничто человеческое не чуждо. Вождь, но и отец родной. Вождь-отец. Сердца, превращённые в камень, заставить биться сумел. (А неплохие стихи!) Суров, но справедлив. Накажи, но и пожалей. Бьёт, значит любит. Вот без нужды на глаза Князю лучше не попадаться. Любит, но и бьёт. (Да, это по-русски! И бьёт!) Лучше не попадаться. Князю. На глаза. Без нужды.

С громким щэни дэда выдохнул саднящей табачной сажей. Вдохнул лёгкого хвойного морозцу. Чёрно-белая тишина. Чёрное — белое. Шахматы… При чём тут! Ночью все фигуры черны. Деревянные фигуры — кипарисы, кедры, сосны, ёлки, туи. Лес густой. Снег бел, невзирая на ночь. Нетронуто бел и чист. Как он, Князь, и любит.

Лысик, да, молодец. Генерал! Охрану вымуштровал. Вообще нет никого. Будто бы. И на снегу — ни следочка. А ведь под каждой «фигурой» бдит человек Лысика. Сколько тут, считай, понасажено? То есть деревьев. И под каждым… Или не под каждым? Или всё-таки под каждым?

Князю не до умозрительных подсчётов. Начальник охраны — Лысик? Пусть Лысик и ломает свою генеральскую голову, обеспечивая… За необозримым рукотворным лесом — дощатый забор в пять аршин. По всему периметру. Без колючей проволоки поверх, без! Иначе двояко. Чтоб враги народа не покусились на Князя. Или чтоб враги народа тихо ликовали: Князь угодил за «колючку», ага! Не дождётесь! Но тогда и пусть — второй забор, внутренний, в три аршина. Круглосуточный патруль с собаками — по «кольцевой». Условие! Вдруг возжелает Князь меж двух заборов на тройке с бубенцами по «кольцевой» прокатиться? Тогда чтоб ни одна собака на глаза… Безусловное условие.

Или прокатиться по «кольцевой»? С ветерком!

Настроение не то. Не победное. Не то, не то! Кому и когда Князь проигрывал? Никогда. Никому. Покамест.

Что значит покамест?! Никогда! И — никому! Подумаешь, Ерохин! Маэстро! Трижды подумай, маэстро, пойдя против Князя! На всякого мудреца довольно простоты, маэстро! И простаты.

И простаты. Настроение. Уссаться можно! (Да, это по-русски, щэнидэда-твоюмать!)

Не уссаться, допустим, но поссать. Можно и нужно. Простатит сигналит: скоро буду?! Не дождётесь. Пока робкий сигнальчик. Терпимо. Бог терпел и нам велел. Ну да, ну да. Потом — всемирный потоп. Сразу и вдруг. Кончилось моё терпение! Кто не спрятался — я не виноват. (Понял, маэстро?!)

Или в дом вернуться? А! Нет! Чёрно-белая тишина. Здесь, кроме самого Князя, нет никого. Лучше ведь не попадаться. Князю. На глаза. Без нужды. Особенно если тому приспичило по нужде, по малой.

Шагнул с дорожки, плотно скрипнув крахмальным снегом. Наследил подшитыми валенками (подарок сызранских умельцев!). Встал вплотную к ближайшей туе. (Thuja occidentalis, морозоустойчивая, кустарник, пост № 47). Пошарил в паху. О, нашёл! Ну?

Ыыыъ! Мычаще, натужно. Или всё же простатит?

Вот… ещё наследил. Всего ничего, но окропил.

Какого туя, в конце концов (Thuja occidentalis)! Этот самый охранник (пост № 47) теперь дважды осчастливлен. И профессионально, и социально. Дескать, вот как здорово удалось замаскироваться! И, дескать, вот не поверите, сам Князь меня обоссал, лично! Дважды горд! И детям, и внукам! На всю оставшуюся жизнь.

Однако вернёмся к нашим абрамам…

Поднялся по ступенькам. Вестибюль. На пороге скинул валенки. Остался в джорабах. Сбросил тулуп. Кинул фуражку на вешалку — справа, с зеркалом. Глянул себе в глаза — оценивающе, пристально. Так себе оценка. Снова тик. День рожденья — грустный праздник? Через неделю — юбилей. Постарел наш друг Ниника, сломлен злою сединой. Плечи мощные поникли, стал беспомощным герой. (А неплохие стихи!)

Нет, не дождётесь. Мы ещё повоюем, щэни дэда!

Издревле сказано: великий воитель затевает битву, когда победа одержана загодя. Не так ли, Абрам?

* * *
Истинно так, отвечал Абрам на исходе лета, когда идея только возникла. Плодотворная дебютная идея, допустим. Твоя идея, Абрам. Князь, так и быть, согласился: или так…
И ведь не хорохорился Абам попусту (глупо), не поддакивал боязливо (тем более глупо), искренне верил (вовсе глупее глупого).
— Истинно так, Князь! Подарок к юбилею!
— К юбилею? Сейчас август… Сентябрь, октябрь, ноябрь… Декабрь. Долго запрягаешь, да?
— Так ведь… Маэстро уломать. Канал наладить в обе стороны. Людей подготовить. Разместить группу с комфортом, обеспечить изоляцию.
— Людей? Группу?
— Консультантов. Не надо?
— Почему? Если какая-то польза. Пускай. Тебе видней, ты у нас шахматами командуешь.
— Я бы так не сказал…
— Я сказал.
— Само собой.
— Да-а. Масса проблем у тебя сразу возникает, суета сует. Или откажешься, Абрам? Или так? Пока не поздно.
Поздно. Взялся за гуж.
— А я и не откажусь! Подарок. К юбилею. Ну, плюс-минус ход-другой, сутки-двое. Всё-таки шахматы…
— Молодец. Покамест. Карт-бланш тебе. Долго запрягаешь — быстро едешь, да? Любая проблема решаема, да? Что говорил наш мудрый Старец? Наш мудрый Старец говорил: нет таких крепостей…
— Само собой. Так победим!
— Погоди, Абрам. Верно понял? Так победим?
— Само собой.

 
# Вопрос-Ответ