Рекрутер

Рекрутер

Отрывок:

— Все, — сказал Костя, остановив ЗИЛ перед широким песчаным переметом, слизнувшим кусок шоссе, — дальше не поеду. Если сяду, полчаса мудохаться, не меньше.
Витька, прищурившись, прикинул расстояние.
— Метров двадцать всего. Может, проскочим?
Костя насмешливо посмотрел на Витьку.
— А если нет, вы с Юриком меня вместо тягача выталкивать будете? Мне через двадцать минут на аэродроме надо быть, так что гоните сигареты и мотайте. Если что, я вас не видел, а вы меня тем более.
— А что, если что? — спросил Юрка, доставая из нагрудного кармана голубой тропической куртки три пачки «Охотничьих». В кабине он сидел с краю, выставив в раскрытое боковое окно локоть, стараясь не прижать его к раскаленной снаружи двери.
— Да хрен вас знает! — пожал загорелыми дочерна плечами Костя, он был в одних трусах и кожаных тапках. — Шарахаетесь где ни попадя. Вчера ночью на складе ГСМ кто-то пальнул. Часовой говорит, пуля прямо над головой прошла. Хорошо, вьетнамцы с автоматами прибежали. А к вам кто прибежит?
— Кто, кто… конь в пальто — проворчал Витька. — Не хочешь дальше везти, не надо. Пошли, Юрик. Учить еще будет, куда ходить, куда нет. Сам-то на своем ЗИЛке по ночам носишься, кроликов давишь, это нормально?
— Я по дорогам, на них мин нет. А вы по дюнам лазите, там никто ж не проверял.
— Вот мы и проверим, — сказал Юрка, ступая с подножки на проминающееся под каблуками асфальтовое покрытие.
— Ага, — добавил Витька, спрыгивая рядом с ним и захлопывая раздраженно скрипнувшую дверь. — И тебе доложим. Разрешите идти, товарищ командир?
— Да пошли вы! — огрызнулся Костя, развернул машину и с ревом умчался.
Юрик проводил его взглядом. Обратно придется топать пешком, это километров десять, по сорокапятиградусному пеклу и с одной флягой воды на двоих. Хотя к жаре они за год привыкли, а пить хочется только первые полчаса; если перетерпеть, жажда пропадает.
— Чего стоим, пошли, — пихнул его в бок Витька. — Если до вечерней поверки не вернемся, кипеж на весь городок подымется!
Юрик шагнул вперед, и нога провалилась в горячий песок, тут же набившийся в ботинок. Он привычно пожалел, что не сделал себе «вьетнамки» из автомобильной покрышки, но это было такое тягомотное и нудное дело, что лучше уж ходить в армейских «прогарах».
Витька зачем-то разулся и сделал несколько шагов, но подошвы так обжигало, что он зашипел от боли и поспешно натянул ботинки на ноги.

Дорога тянулась между невысокими песчаными холмами, поросшими кустарником с выцветшей до буро-желтого цвета листвой. Оттуда так громко и пронзительно звенели цикады, что казалось — невидимые, они летают в воздухе где-то рядом, возле самого уха. На склонах, будто зрители в амфитеатре, замерли вараны и безучастно смотрели на идущих людей, подрагивая узкими раздвоенными язычками. За грядой холмов было море, и шум прибоя перехлестывал через кустарник, накатывая волнами.
Они миновали первый перемет, потом второй, третий, сначала они разувались и высыпали из обуви песок, а потом перестали, потому что скоро дорога оказалась почти полностью засыпанной уже не переметами, а настоящими дюнами, и асфальт только изредка выныривал черными проплешинами.
Руки и ноги у Витьки были багровые, точно ошпаренные кипятком, — к нему совсем не приставал загар, кожа просто краснела, а потом облезала клочьями. Ему бы не шорты и безрукавку носить, а нормальные брюки и рубаху с длинными рукавами, но Витька не сдавался, утверждая, что рано или поздно организм все равно адаптируется к солнцу Вьетнама.
— Витек, что Наташка пишет?
— Как обычно — ждет. Вчера три письма сразу получил. Как дембельнусь, сразу распишемся. Свадьбу сыграем — весь поселок приглашу!
— А у меня родители квартиру новую получили. С окнами на бухту, представляешь, просыпаешься — море, сопки, корабли на рейде. Лепота!
— Да, только до дембеля еще три месяца вялиться…

Через полчаса холмы начали отступать к морю. Появилась небольшая долина, сплошь обнесенная спиральной колючей проволокой в три ряда — два внизу и один сверху.
За проволокой когда-то был военный городок, от которого остались покореженные ангары, остовы низких казарм и обгорелые трехосные армейские грузовики с мотками ржавой проволочной корды вместо колес. На дверцах еле различимо белели пятиконечные звезды и надписи:
US ARMY

 
# Вопрос-Ответ