Последний ковчег нах зюйд

Последний ковчег нах зюйд

Отрывок:

В приемной было безумно душно — электричество отключили еще с вечера, кондиционеры не работали.

На месте секретарши сидел майор Лазарев. С ним мы пересекались пару раз даже не в прошлой, в позапрошлой еще моей жизни, когда я был обычным «важняком».

— Ленька, сукин сын, — заорал майор на весь кабинет и полез мне навстречу. Бледные, потные и нервные куклы, в которых с трудом узнавались люди, неохотно расступались под его могучим нажимом. — Только не говори, что тебе не досталось билетика!

Мы обнялись — крепко, по-мужски коротко. Я улыбнулся — может, и не все так плохо?

— Серега, мне бы к Петрову, на пару минут.

— Не получится, извиняй, брат. Петров отправился на «Ковчег» еще позавчера, оставил Гонидзе. Гонидзе улетел вчера, оставил вместо себя Сечкина. Сечкин свалил утром, оставил вместо себя Крамарова, а у него должность маленькая, ему самому зеленой карты не положено — он-то никуда не денется. Так что если вопрос по билетикам, то должен тебя разочаровать, бананьев нема и не предвидится.

— А эти чего ждут? — я удивленно обвел рукой окружающих. Они отворачивались, делая вид, что я говорю не про них.

— Сам не понимаю, я им все уже раз сто сказал. Ждут, надеются и верят. — Лазарев жизнерадостно хохотнул. — Так ты за билетиком?

— Хрен с ним, с билетиком, я все понял. Ты сам когда на небо?

— А никогда. Гонидзе, сволочь, выдал мне только один — что я, жену и детей оставлю, что ли? Отдал карту младшему, пусть летит — ему еще жить и жить.

Мы попрощались и разошлись. Он — к секретарскому столу, я — на выход, через живую колышущуюся массу, которой уже сто раз было сказано: билетов нет и не будет.

— Ну что? — Нина нервно сжимала в руках сумку. За ней стояли в ряд четверо красавиц — Настя, Ленка, Женька и старшая, дуреха Лорка, из-за которой все так и случилось.

— В Пулково нет карт, я поеду в Касымово, мужики договорились, а вы летите сейчас.

Они ни на миг не усомнились в моих словах. Еще бы — всю жизнь верить, а сейчас ни с того ни с сего перестать?

— Пап, прости… — запоздало затянула Лора. — Если бы я осталась в Москве, у тебя бы не было проблем…

— Все, девчонки, прощаемся. Дайте карты, проверю.

На светло-салатных пластиковых карточках двадцать минут назад я вывел их имена — до этого билеты были анонимными, а теперь стали личными.

— Лень, береги себя, ты нам нужен. — Нина морщилась, чтобы не заплакать. — Ты мне нужен, слышишь? Я тебе сына рожу, вот клянусь, на этот раз точно сына, девочки, зажмите ушки — Леня, сукин сын, если ты не выберешься, я тебя на части разорву!

— Да выберусь, впервой, что ли? — я криво улыбнулся, потом обнял всех своих девчонок разом, развернулся и побежал, скрывая наворачивающиеся слезы.

Сдерживался несколько минут, пока бежал до своего внедорожника, а сев в машину, понял, что уже не хочу плакать. У меня была цель — Пушкин, там на аэродроме сидел Саня Левковец, насколько я знаю, старый еврей уйдет с корабля последним, переправив вначале всех своих — причем не престарелую тетю Рахиль с гигантским семейством, а ребят из «Бурана» и «Стрелы».

«УАЗ» шел по полю ровно, только поскрипывал чем-то неустановленным — впрочем, скрип на ходовые качества не влиял. Московское шоссе стояло намертво. Я свернул левее, прошел под трассой по рельсам переезда и помчал по путям — здесь пока пробки не было, хотя кто знает, что будет через пару часов?

Разминулся с отчаянно гудящим одиноким локомотивом, съехав по крутому откосу, дальше ехал вдоль ж/д.

На аэродром через новенькое, еще в лесах, здание аэропорта не полез — там и так скопилось несколько сотен желающих. Взял рюкзак с разрешенными десятью килограммами вещей, перемахнул через забор, мелькнул корочками перед очумевшим срочником, пробежал сотню метров до будки, в которой окопался Левковец.

Он сидел за раскладным столиком в гордом одиночестве, под столом — полуметровая старинная рация, на вешалке — китель, фуражка и короткий парик из собственных волос. Перед операцией по удалению опухоли, испуганный возможным увеличением плеши, он заказал его, а потом взял и не облысел.

— Леонид Воропаев, личный спасатель господина президента! Какими судьбами?

— Врут, все врут, — скороговоркой ответил я. — Нынешнего президента я даже не спасал, да и по прошлому дели на два, не ошибешься.

— И в Смольном террористов не ловил? И на Красной площади беснующуюся толпу голыми руками не останавливал?

— В Смольном — каюсь, а у мавзолея со мной была рота ОМОНа, там только совсем глупый не справился бы. Я не об этом, Саня. Нет лишнего билетика?

Левковец помрачнел.

— Ты же понимаешь, каждая карта — минус человек из списка. Тебе на кого?

— На себя. Своих всех отправил уже, — я с надеждой посмотрел на полковника.

— Для себя, говоришь… — Он поскреб ногтями подбородок. — А что, выгрызем. Ты-то нас потом еще раз десять спасешь, так что в убытке не останемся. Только объясни, как ты оказался без карты? В какую бы опалу ты не попал, ни за что не поверю, чтобы министр внутренних дел забыл тебя после событий в двенадцатом году. Он, конечно, сука, но в неблагодарности замечен не был.

Внезапно на столе включился гроб рации и залопотал то ли на французском, то ли на итальянском.

 
# Вопрос-Ответ