Кое-что их жизни членистоногих

Кое-что их жизни членистоногих

Отрывок:

Вначале я хотел отказать с самого порога, так как подыскивал одинокого постояльца, а пришла семейная пара. Он — полноватый розовощёкий крепыш с реденькими рыжеватыми усиками, бегающим взглядом и неприятно подрагивающими губами, она — маленькая, смуглая, невыразительная и настолько замкнутая в себе, что создавалось впечатление её полной забитости.
Любая профессия накладывает на мировоззрение отпечаток, а поскольку я энтомолог, то невольно сравниваю людей с членистоногими. Он был чем-то похож на паучка, она — на мушку. На паука-крестовика он явно не вытягивал — скорее, на паука-сенокосца с его суматошными движениями, она же по иерархии таксономических категорий выше статуса дрозофилы подняться никак не могла.
— Так вы сдаёте квартиру или нет? — напористо повторил он, приподнимаясь на цыпочки и заглядывая мне за спину. Губы его подрагивали, щёки подёргивались, будто он сосал леденец. Розовощёкое лицо излучало напыщенность и самодовольство. Нагловатый тип.
Она же стояла, потупив взгляд, и нерешительно переминалась с ноги на ногу, собираясь развернуться и уйти восвояси, услышав очередной отказ. О таких говорят, что карма невезения витает над их головой.
И тогда я переменил решение. Объявление о сдаче квартиры внаём повторялось в газете каждую неделю уже второй месяц, но до сих пор никто не откликнулся. Глухой район — до ближайшей автобусной остановки полчаса ходьбы. Один шанс на миллион, что квартирой заинтересуется одинокий постоялец.
— Сдаю, — сказал я. — Но сразу предупреждаю, квартира неухоженная.
— Мы читали объявление, — спесиво кивнул он, старательно избегая встречаться со мной взглядом. — Посмотреть можно?
— Проходите.
Я отступил с порога, пропуская их в квартиру.
Ни выцветшие обои, ни покоробившаяся линолеумная плитка, ни потёки на окнах, ни облупившиеся панели на кухне, ни грязная плита их не смутили.
Она сразу прошла в спальню, села на матрац, покачалась на панцирной сетке, затем заглянула под кровать. Увидев на полу толстый слой пыли, она ничего не сказала. Наоборот, облегчённо вздохнула и улыбнулась, словно наконец-то попала домой.
— Туалет и ванная совмещённые, комнаты смежные, — предупредил я.
— Да-да, — пренебрежительно бросил он, проходя из комнаты на кухню. В санузел потенциальный постоялец и не подумал заглянуть, зато не преминул открыть старенький холодильник, сунул внутрь голову и, смешно подёргивая верхней губой с реденькими усами, обнюхал. Затем поднял глаза к потолку и принялся созерцать ржавые разводы на серой потрескавшейся штукатурке. Усы при этом продолжали шевелиться, и создавалось странное впечатление, что квартирой он удовлетворён.
— Я предупреждал, — на всякий случай сказал я, — что квартира не ремонтировалась.
— Нас устраивает, — заявил он, довольно улыбаясь. — Сколько в месяц?
Я помялся. То, что они сразу согласились, настораживало, однако и обнадёживало.
— Так сколько? — повторился он.
Я назвал сумму. Мы поторговались, но я принципиально не уступил ни копейки, и он согласился.
— Держите за два месяца вперёд, — протянул он деньги и тут увидел на моих руках кожаные перчатки.
— Что у вас с руками?
Нагловатая улыбка, с которой он появился в квартире, исчезла, в бегающих глазах прорезалась обеспокоенность, но в лицо мне он по-прежнему избегал смотреть.
— Аллергический дерматит, — объяснил я. — Не переживайте, не заразный. Но вид у рук неприятный, и я предпочитаю не шокировать окружающих. Не каждому объяснишь, например, в автобусе.
Он с пониманием покивал, но, похоже, не поверил.
— Вот вам ключи от входной двери, — протянул я связку, — живите. А я буду изредка заходить.
— Зачем? — опять насторожился он.
— Проверять показания счётчиков. За коммунальные услуги по-прежнему буду платить я.
— Ага.
Он покивал, успокаиваясь.
— Если не секрет, чем вы занимаетесь? — спросил я.
— Мы? — Он вздрогнул и бросил быстрый взгляд в сторону спальни. — Мы — коммерсанты. Одеждой приторговываем. А вы чем занимаетесь?
Он впервые посмотрел мне в лицо, но глазки всё равно продолжали бегать.
— Научный сотрудник. В творческом отпуске, пишу диссертацию, так что деньги за квартиру отнюдь не лишние.
Он снова покивал, но теперь равнодушно. Плевать ему было на мои нужды и мою диссертацию.
— Устраивайтесь, не буду мешать, — сказал я, направляясь к двери.
Он проводил меня до порога, мы кивнули друг другу, но рук на прощанье не подали. Я — потому что мужчине не принято подавать для пожатия руку в перчатке, а он, вероятно, побаивался моего дерматита.
На лестничной площадке второго этажа я встретил соседку, моложавую дородную женщину, пышущую здоровьем. Она поднималась наверх, неся объёмистую хозяйственную сумку.
— Добрый день, Алевтина Васильевна, — поздоровался я. — Вам помочь?
— Не мужское это дело, сумки таскать, — улыбаясь, стрельнула она лукавым взглядом. — Мужская помощь в другом заключается.
Алевтина Васильевна остановилась и в упор посмотрела на меня. Глаза у неё искрились, на румяных щеках обозначились ямочки.
— Эх, если бы не спешил на работу, то непременно! — не остался я в долгу, переходя на фривольный тон.
Симпатичная, но не в меру полная, она была не в моём вкусе, и я всегда величал её по имени-отчеству. Во избежание поползновений. По моей классификации Алевтину Васильевну можно было отнести как к мухам жужжалам, так и каллифоридам. Уж очень назойлива.
— Вы всё обещаете, — фыркнула соседка и, пройдя мимо, продолжила подниматься по лестнице. Не везло ей с мужчинами: то алкоголик попадался, то бабник — и больше полугода никто не задерживался.
— Алевтина Васильевна, теперь у вас соседи будут, — сообщил я вдогонку. — Только что квартиру сдал.
— Мужчины? — приостановилась она.
— Супружеская пара.
— Таково моё женское счастье... — вздохнула она и пошла дальше.

 
# Вопрос-Ответ