Избранница богов

Избранница богов

Отрывок:

Танка шла домой медленно, торопиться было некуда, все равно уже стемнело, уже полвосьмого, как говорят старики, уже сидит в зале разгневанный отец, смотрит на эту круглую штуку, которую он называет часы, уже ждет, когда откроется дверь, — чтобы обрушиться на Танку с гневной тирадой. Танка понимает отца, у него еще трое девчонок таких, как Танка, один растит нас четверых, без матери, да еще и читает проповеди в церкви. И все-таки… И все-таки не понимает Танка, почему надо приходить засветло, обязательно засветло, ведь тут так хорошо ночью на улицах городка, дома из щитов стоят тесно-тесно друг к другу, и где-то трещат душные июльские костры…

И Марк… они опять ходили допоздна, и Марк рассказывал, что такое звезды: это гвоздики, на которые пришпилено небо, — и еще Марк рассказывал про богов, совсем как отец, и оттого нравился Танке еще больше. И как всегда на перекрестке, где жили две семьи в груде железных контейнеров, он остановился, улыбнулся своей теплой улыбкой, сказал:

— Ну все, дальше ты меня не провожай, а то отец мой увидит…

Танка понимает — у Марка отец магнат, а у Танки священник, Танка ему не чета, и все боится Марк, что скажут люди, как будто не все равно, что они там скажут. Еще отец говорил, что слушать надобно богов, а не людей. Жалко, что люди это не всегда понимают, а то бы и грешили куда меньше…

— Танка! Ты-то что тут ходишь, бежи скорей домой, отец ждет! — старая соседка клушей выкатилась из своего дома, замахала передником, чистым, белым, если бы не ржавые пятна, — он заждался уже…

— Здравствуйте, Марья Семеновна, — отрапортовала Танка и нарочито медленно пошла дальше. Соседке-то что за дело, когда Танка домой приходит, это наши с отцом дела… Дом священника был совсем близко, Танка вошла на крыльцо из обломков какого-то камня, открыла картонную дверь с надписью: «Клинское». Это была летняя дверь, на зиму отец хотел утеплить ее паклей и шкурами, как он говорил — если бог даст…

— Явилась? — отец, сухой, сгорбленный, пошевелился в углу, посмотрел на часы, — все гуляем, гуляем… Семнадцать лет, а все туда же… А тебе в этом году еще поступать…

Танка кивнула. Так всегда говорили старики, что надо поступать, как будто можно было не поступить. Вон он, институт, стоит за два квартала отсюда, большой, холодный, весь из картонок, украшенный фольгой, обертками пестрой бумаги и лентами. В августе туда все придут, будут тянуть билеты с надписью «Сникерс», будут рассказывать правила сложения и вычитания, а Танка еще и столбиком умножать умеет, она-то уж точно поступит… И в доктора наук выбьется, и вот тогда посмотрим, что Марк скажет и что все его люди скажут…

— Ужинала?

— Ужинала… — Танка хотела сказать «у подруги», вспомнила девятую заповедь, ответила: — у Марка. Он в кафе пригласил, там хорошо так было, хлеб сухой, совсем без плесени, мясо… Крысы только бегали, одна такая большая была, ее официанты Муськой звали…

Чтобы больше не злить отца, Танка ушла в свой закуток, отдернула занавески, достала учебник математики, хороший учебник, в нем не хватало всего половины страниц, и кусок обложки был оторван. Этот учебник нравился Танке, еще когда она не умела читать…

Правило сложения… От перестановки слагаемых сумма не изменяется…

Танка повторила про себя правило. Это правило нужно было знать, как молитву, как мантру — среди молодежи ходило поверье, что это правило из древней книги — не просто правило, а заклинание, которое помогает от тяжелых болезней…

— Полно учить-то, —  отец легонько хлопнул по учебнику Танки, — не до того сегодня…

— Не до того? — Танка опешила. — А поступать как же?

— А никак. Уж что не сегодня, так это точно.

— А что такое?

— А то… если все правильно, завтра, говорят, боги придут…

Боги… Танка почувствовала, что краснеет. Все, что про богов, было слишком сложно, слишком запутанно, кроме разве что Библии, Новейшего Завета — Ветхий и Новый тоже были непонятны, устарели они давно…

— А правда придут?

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи