Наступит утро

Наступит утро

Отрывок:

Заблудившийся трамвай отметился дребезжанием стёкол. Вспыхнули лампы над столом. Загалдели, разлетаясь по зелёному сукну, шары.
— Покатаем? — вкрадчиво поинтересовалось облако сигарного дыма.
Игорь молчал, вцепившись взглядом в бешено вращающийся почти на точке шар.
Прокашлялся радиоприёмник. Полуночный дождь осторожно потрогал подоконник, раздумывая: не врезать ли в полную силу?
...Обошёл стол, наклонился, примеряясь.
— «Москву», молодой человек, — снисходительно пояснили из-за спины. — С заказом шаров.
Обернулся на голос, задев взглядом посаженный на скотч пожелтевший листок: «В мире насчитываются сотни учебных заведений, больниц...»; над столом взорвался свет, зашелестели осколки; в разлившихся чернилах заметался огонёк сигары; на плечо Игоря мягко опустилась тёплая ладонь, пришёл запах кофе:
— Проснитесь.
В коридоре горбольницы гудели лампы. Медсестра отняла руку.
— Вам плохо?
Игорь вспомнил и вернулся окончательно.
— Нет... Спасибо, — принял тёплый пластмассовый стаканчик. — Ольга?
— Пока так же, — бесцветно уронила медсестра. — Могу я что-нибудь ещё...
— Уйти.
Окатило обидой. Оранжевой с лиловыми прожилками. Укоризненно зашаркали туфли.
Кофе оказался едва сладким и, похоже, «желудёвым» — допив, Игорь провалился снова...
Утро скользило за толстыми стеклопакетами немой картинкой, жмурилось, перебирало листву, качало ветки. Два соседских пацана ковырялись в куче песка: танцевал экскаватор, тащил тележку Боб-строитель, разгружался на берегу лужи красный самосвал, и всё это почему-то обходила с флангов пластмассовая конница.
Ольга улыбнулась сквозь сиреневую волну привычной боли. Игрушечной конармией мог бы сейчас командовать её трёхлетний сын...
Звякнула микроволновка. Забеспокоились в холодильнике стаканчики йогуртов. Заголосили серебром чайные ложки.
— Кто ложился в мою постель и смял её?
Она обернулась в ласковое и тёплое; качнулась навстречу Игорю, обняла, нашла губами одной ей известную ямку над ключицей...
Телефон заорал совершенно некстати. Завтракать пришлось наспех.
Восемь ступенек, двор. Автоматическая дверь гаража скользнула вверх, из сухого полумрака плеснуло огнём; пустой стаканчик лопнул в ладони, больничный коридор проглотил потрескивание пластмассы.
— Игорь Лагодин?
В застиранной белизне халата было что-то беспомощное.
Игорь рванулся к матовому прямоугольнику; дёрнул ручку. В лицо ударило тёмно-синее, брызнуло звоном. Стены операционной выгнулись; треснули рамы, выплёвывая стёкла; посыпались на пол инструменты; взорвался трещинами потолок.
— Игорь...
Руки хирурга опустились на плечи, зачёркивая наваждение. Звон иссяк, цвет отступил. Операционная хранила стерильный порядок, сопутствующий неудачам.
— Мы сделали всё, что могли.
Лампы над столом кивнули, подтверждая.
— Я знаю...
* * *

Макс позвонил на третий день. В трубке теснились тревога и сожаление.
— Я приеду... Приеду.
Он приехал.
Офис выцветал вместе с октябрём. Телефонная девочка в приёмной отводила глаза.
Истратили полпачки «Gitanes».
— Может, как-то по-другому?
— Извини, не могу.
Помолчали неловко…
«Лучше бы он запил», — с тоской подумал Макс, провожая взглядом серебристый «golf».
Его мысли отливали бронзой. Игорь прокусил до крови губу, различив цвет, рванул рычаг переключения скоростей и под вопли клаксонов вписался в поток. Через два квартала замер на светофоре. Щётки царапнули стекло, отзываясь на ленивую поступь дождевых капель, стёрли часть улицы. Возвращаясь, плеснули слоновой костью и бильярдным сукном.
— Свой, в угол налево.
Ударил накатом с правым винтом. Биток испытал головокружение, ввинчиваясь в лузу, закусился, замер на краю. Сигара кивнула, роняя пепел, обозначилась затяжка; тихий смех смешался с дымом:
— Обыкновенно молодые игроки не обращают ни малейшего внимания ни на постановку корпуса, ни на манеру держать кий, целиться. Они всецело отдаются желанию «сделать шара», позабыв всё на свете.
Игорь лизнул прокушенную губу.
— Свой, к себе в угол, — упало вполголоса.
Сильная лобовая оттяжка заставила биток забуксовать на месте после встречи с прицельным шаром, откатиться назад, изящно скользнуть в лузу.
Коротко всхлипнула монтажная склейка: тёмно-красный очутился в «доме».
После недолгого раздумья Игорь снял со стола один из шаров, тот неожиданно потерял форму, растёкся под рукой кожаным ободом рулевого колеса; где-то сзади забился в истерике нетерпеливый гудок. «Golf» вздрогнул, сорвался с места, подчиняясь пришедшему в себя владельцу...
Он проехал несколько кварталов, втиснулся в «окно» на парковке у супермаркета, заглушил мотор, уронил спинку кресла назад, закурил.
Ехать было некуда.

[...]

 
# Вопрос-Ответ