История русской фантастики

История русской фантастики

Отрывок:

ВИКТОР ДМИТРИЕВИЧ КОЛУПАЕВ

Родился 19 сентября 1936 года в поселке Незаметном (ныне город Алдан, Якутия).

«Классе в седьмом или восьмом, вот уж и не помню точно, — вспоминал Виктор («Пространство и время для фантаста», 1994), — я впервые обнаружил, что существуют Пространство и Время. День, ночь, год, расстояние до школы и до леса — это все я, конечно, знал и раньше. Они были обыденными, естественными и понятными. А вот то Пространство, которое само по себе и в котором живут звезды, то Время, которое тоже само по себе и в котором живу я и вся Вселенная… Это поразило меня в ту зимнюю ночь на всю жизнь.

Весь день падал снег, было тепло, и вдруг разъяснилось и резко похолодало, но в воздухе еще чувствовалась влажность. Я шел из школы. Наш дом стоял на склоне горы, так что с улицы он выглядел одноэтажным, а в глубине двора становился двухэтажным. И мы жили в последней квартире на втором этаже, окнами на железнодорожную станцию. С того места, где я шел, открывался вид на вокзал, железнодорожные пути, забитые составами, прожекторы на стальных опорах, виадук, депо. Там внизу что-то грохотало, лязгало, гудело, переливалось огнями.

Я остановился и посмотрел чуть вверх, потом выше, а затем вообще задрал голову насколько мог. И тут я обомлел. Я не понимал, что произошло. Я вдруг увидел небо объемным. Одни звезды были ближе, другие дальше, а третьи вообще мерцали из бездонной глубины. Они были цветными: голубыми, желтыми, красноватыми, почти белыми. Какие-то странные фигуры, знаки, таинственные письмена образовывали они на небе. И небо было прекрасно, неописуемо красиво, невыразимо красиво и в то же время жутковато своей необъятностью. Я и прежде тысячи раз видел звезды, они и тогда, они всегда были красивы. Но в эту ночь в них появился какой-то скрытый и непонятный для меня смысл.

Я уже знал, что звезды — это далекие, далекие солнца. А теперь я понял, что число их бесконечно. Потрясенный, я простоял на улице часа два. И уже мороз пробрал меня до самых костей сквозь ватную телогрейку и стеганые штаны. Замерзли пальцы ног в залатанных и подшитых в два слоя катанках. Пальцы рук приходилось то сжимать в кулак, то разжимать. А я все стоял и смотрел, иногда поворачиваясь на месте, да изредка поправляя сваливавшуюся с головы шапку…»

В 1954 году поступил на радиотехнический факультет Томского политехнического института. После окончания института работал в специальном конструкторском бюро на заводе математических машин «Контур», затем в лаборатории биокибернетики (бионики). «У меня была интереснейшая работа. Например, мы в лаборатории Сибирского физико-технического института создавали аппаратуру, способную излучать сложный ультразвуковой сигнал. Известно, что дельфины общаются как раз в ультразвуковом диапазоне; и вот в командировке на Черном море мы целый месяц провели с ними. Это было огромное сооружение в гектар величиной, разбитое на вольеры, стоявшее на бетонных сваях, выходящих прямо из моря. Закрытое предприятие. Дельфинов там учили разным вещам, например, загонять рыбу в сети. Мы с ними очень сдружились. Кататься на дельфинах верхом — в буквальном смысле, сидя, как на лошади, невозможно; на нем можно только лежать. Пообщавшись с ними, ответственно заявляю: это не звери, это по-настоящему разумные существа…»

В 1966 году в томской газете «Молодой ленинец» появился первый фантастический рассказ Виктора Колупаева — «Неудачная экспедиция». «Потом из этого маленького рассказика выехал «Фирменный поезд «Фомич», — вспоминал Виктор. — А немного позже, в 1969 году, в журнале «Вокруг света» появился рассказ «Билет в детство». Это-то меня и погубило…»
«Я уже давно ощущал потребность встретиться с самим собой, — начинался «Билет в детство», — задать самому себе несколько вопросов и самому же на них ответить. Эта потребность росла во мне с каждым днем, и однажды я не выдержал и пошел на вокзал.

— Билет в детство, пожалуйста, — сказал я в окошечко кассы, и через пять минут уже сидел в жестком вагончике допотопной конструкции, с нетерпением ожидая свистка паровоза.

В купе рядом со мной оказалась старушка с корзиной фруктов и конфет. Волнение, с которым она поминутно перебирала ее содержимое, могло рассмешить кого угодно, но только не в этом поезде. Ее можно было понять: она ехала к маленькой девочке, в свое детство.

Напротив сидели мужчина с поседевшими висками и старик. Я знал этого мужчину по портретам в журналах. Это был известный пианист. Перед каждым концертом он совершал поездку в свое детство. Утверждали, что именно связь с детством делает его игру неповторимо прекрасной…»

Этой простоте, чистой, доверительной интонации, так же, как любви к Томску, ставшему для него родным городом, Виктор уже никогда не изменял. Большинство его повестей и рассказов связано именно с Томском. «Почти везде, где описывается город, — писал он мне, — имеется в виду Томск, правда, он выведен под разными псевдонимами. Этот милый, молодой (по возрасту большинства прохожих), зеленый (Кировский район) город очень мне дорог. Ни в каком другом месте я бы не хотел жить. Здесь я почему-то чувствую себя в безопасности…» И в другом письме: «Все мои рассказы и повести, без всякого исключения, написаны в Томске (Усть-Манске, Марграде, Фомске), в доме № 105, кв. 37 по улице Красноармейской, второй подъезд, пятый этаж, в маленькой комнате (как мы ее называли) у окна за старым секретером когда-то желтого цвета, который однажды упал, после чего я его распилил и сделал стеллаж…»

 
# Вопрос-Ответ