Дороги, которые нас выбирают

Дороги, которые нас выбирают

Отрывок:

Не уходи, Ахмат. Послушай.

…И выходят семеро к Камнерожденному.
— Вот, мы свадебный выкуп такой назначили:
Возведи нам дворец у моря широкого,
Не из камня дворец — из железа черного,
А четыре угла дворца железного
Обсади нам, Сослан, аза-деревьями,
От недугов и бед исцеленье дающими…

— Здесь что — сидит кто?
— Сидит — вон платить пошел.
— Ну, чего он там, скоро поедет?
— Ну видишь, стоят все, куда он поедет?
— Двери бы хоть открыл, сдохнуть можно.
— А двери — вообще угорим; здесь тебе не верхний мир, здесь кондиционеров нет.
— Эй, заднюю открой, выйду на хрен, достало уже. Пешком быстрей дойдешь.
— Иди.

Дам тебе я, Сослан, кольцо волшебное,
Обведешь им круг у моря широкого —
И встанет дворец твой железа черного.
Но нигде во Вселенной не найти аза-дерева,
Ведь растет оно только в царстве Барастыра,
Во владениях мертвых, в подземной стране.

 — Да, Иван, здравствуй. Хорошо. На маршруте, в пробке стою. Как твои дела? По юношам? В каком весе? Помню, ты показывал. Хороший, да, скорости ему не хватает. Нет, тренировать не надумал, а посмотреть зайду. Нет, завтра не могу, в Москву еду. С семьей, да, сына к ее родителям повезем. Когда вернусь, да. И тебе счастливо; родителям здоровья. Позвоню, да.

— А до Казанской-то доедем? Ай?
— Тут бабуля спрашивает, до Казанской доедем?
— Хасанской?
— Да нет, ну до Дома книги?
— До Книги доедем. Не знаю когда, но доедем.
— Доедем, бабуля.
— Ай? Да-й не слышу, милок. Доедем? Голова-то как заболит, так уж и болит-болит, голова-то. Так и не слышу, и глаза не смотрят. Не хотят смотреть, глаза-то. Это всё, дохтор говорит, климатическое, климатическое всё. Дохтор говорит, таблетку взять да лежать. Вот, лежать. Лежать-то лежать, да что ж лежать? Много ль вылежишь? Ай климатическое-то не вылежишь? Как его вылежишь, климатическое? А хочется же и к боженьке сходить. Надо, надо к боженьке, как же? К кому же еще? Копеечку какую подать малую. Как не подать копеечку? Аль не русские мы? Боженька велит. До Казанской-то доедем?

* * *
— Да, Аська, привет. Я всегда красивая. А ты чего такая встрепанная, опять поцапались? А теперь из-за чего? Ну? А чего ты хочешь, он же у тебя девелопер! Ему девелопить надо, а не тебя ждать стоять. А его не обидишь, он подождал, сколько у него по бизнес-плану отведено на ожидания, и ушел. Да ничего не делать; бизнес-план должен быть выполнен — завтра позвонит. Я тут гороскопы скачивала, ты же рак? Вот — точно для тебя: «Вам начинает казаться, что ваш спутник жизни слишком материален. Не обижайтесь на его прагматизм. Придет время, и он еще устроит вам веселую жизнь. Актуальны маски из молочных продуктов. Возможны проблемы в зоне бикини…» А у таких всё — бизнес, ты привыкай и учитывай, если не хочешь из его плана выпасть. Я? Я не бизнес-леди, но у меня еще всё впереди. И по моему бизнес-плану мы сегодня в Москву едем Леньку моим закидывать. Ну да, оба на пенсии больше года, и с ними никого — уже выпихивают из квартиры на Остров этот. В хорошем: Остоженка. Конечно, серьезно. Ну и я останусь пока, потом вернусь. Да Ленька и не заметит. Клава ему нужна и утенок его, а больше ничего. Ой, ну пищалка резиновая — привязался больше, чем к отцу с матерью, импринтинг какой-то. Во, слышишь? Ленька, оставь его в покое, достал уже! «Писсит!» Вот сейчас отниму и выкину, и не будет «писсять». Нет, я бы тоже осталась совсем, у нас же здесь провинция. Жить надо в Москве или в Париже — и я буду там жить, хочет он или нет. Так мы же в Москве и начинали, это Ахмат захотел сюда, чтобы всё сам, ни от кого не зависеть. А нельзя ни от кого не зависеть. Можно только правильно выбрать — от кого. Да ничего я тогда не выбирала: сильный, красивый, настоящий мужчина — влюбилась, как дура, вот и весь выбор. Нет, почему разлюбила, просто… подросла. Писать хочешь? Смотри, опять уделаешься, так и будешь сидеть с полными. И не тыкайся носом в экран. Ладно, Лепешкина, мне тут еще дособраться надо, я тебе с дороги позвоню, нам же, наверное, неделю ехать или две. На машине, конечно, после всех этих взрывов и отравлений теперь же три месяца проверка на любой билет, а их со дня на день грозят выселить. По нижней, по какой же еще, до верхней Ахматик мой не дорос, да и вряд ли когда-нибудь… Ну ладно, а ты не кисни, позвонит, вот увидишь. Ну всё, давай, адьё-моё.

* * *
Приготовь мне, о нана, еду дорожную,
Самую легкую, самую сытную…

— Ну, мы когда-нибудь сдвинемся с этого проклятого места?
— Ты же видишь, все стоят. Телевизор включить?
— Я не могу уже видеть это, у меня уже в глазах все рябит.
— Ну ладно, не надо, так посидим.
— Радио включи! Только не спорт твой, тошнит уже от него.
— Хорошо. Все равно какую, да?
— Да, да, все равно, мне все давно уже все равно!
— Не сердись. Что я могу сделать? Вот…

— Вот скажи-ка, дядя, какая, блин, у нас ситуёвина нынче с русским языком и боллитрой, большой, тык сказать, литературкой? Не канает, а?
— Щас заделаем! Три минуты современной классики. Гоголь, «Мертвые туши».
— «Эх, пробка! Кляча пробка, кто тебя выдумал? знать у стойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит спешить…»
— Спонсор следующей минуты ОООО «Жилкожгарантия». Уважаемые пожилые сограждане, вы еще можете сами внести своей кожей вклад в прогресс и процветание отечества. Ваша кожа нужна стране! Не беспокойтесь, у нас все охвачено. Наши компетентные сотрудники придут к вам сами! Они уже в пути!
— «Не так ли и ты, Русь, что сонная непроходимая пробка плетешься? Дымом дымятся в тебе капоты, гремят мосты, все отстает и остается позади. Русь, чего ж плетешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается микрофончик; гремит и становится ветром разорванный на куски эфир; летит мимо все, что ни на есть на земле, и, косясь, отворачивают и стороной объезжают ее другие народы и государства».
— А теперь, задницы, внимание! Начинаем детскую викторину!

 
# Вопрос-Ответ