Купол

Купол

Отрывок:

Поселок Затинск, утро 1 августа 1982 года. Переполох.
В дежурке тесно и накурено.
— Товарищ майор, граждане сообщают о летающих шарах. Звонков больше двадцати. Вот опять. Да, мы в курсе. Выясняем. Не волнуйтесь.
Шипение милицейской рации:
— Третий. Подтверждаем. Шар пролетел вдоль Красноармейской. Высота… трудно определить, но выше пятиэтажек. Летит бесшумно. Покрыт чем-то вроде шевелящейся шерсти.
— Не понял, чем покрыт? Повторите!
— Шерстью. Против солнца не видно.
Шипение.
— Шестой на связи. Видим шар над центром. Размер метров пять или больше. У него снаружи что-то двигается, типа шарнирных рычагов. Скорость, как у машины, километров пятьдесят… Высота… намного выше домов.
— Понял. Всем патрулям срочно сообщать о пострадавших.
Телефонный перезвон.
— Товарищ майор, аэроклуб на связи. Говорят, ничего не запускали. Нет, планер не летал. Стоит на якоре.
— Кто — на якоре?! Он что, корабль?! Что ты мне мозги пудришь?!
— Они так сказали, товарищ майор…
— Позвони в «скорую». Никто не обращался с травмами, и?.. Ну, ты понял…
— Товарищ майор, поссовет, Свиридов.
— Слушаю, Иван Федорович. Уже распорядился. Так. Так.
Шипение рации.
— Всем постам и патрулям: ожидается вспышка хулиганства и краж. Усилить бдительность. Как поняли?
— Третий. Понял.
Шипение.
— Шестой. Принял.
Шипение.
— «Скорая» сообщает: травм сегодня не было. В общем, пока все нормально…
— Товарищ майор, пожаров сегодня не было…
— Хорошо.
Шипение.
— Пятый. ДТП на углу Пушкина и Гагарина…
— Пятый, пострадавшие есть?
— Нет, люди целы. Только машины.
— Тимошенко, позвони гаишникам…
— Есть!
— Власов! Димка! Где этот чертов связист?
— Туточки, товарищ майор!
— Что еще за шуточки? Магнитофон пишет?
— А то как же… В мою смену полный ажур.
— Смотри, за каждое слово спрошу…
— Товарищ майор, люди уходят из Каменского района.
— Куда?
— Кто куда. В третью школу не пришел ни один ребенок.
— Стоп! А ну, тихо! Какого черта вы тут торчите?! Быстро все по местам! Патрули удвоить! Выходные отменяются до выяснения… Всем свободным на улицу! Гаишникам помогать! «Скорой» помогать! Пожарным помогать! За шушерой смотреть! Они только и ждут… Шагом марш!
— Товарищ майор, наши патрули тоже оттуда уходят.
— Что такое? Как уходят? Приказываю продолжать патрулирование!
Шипение рации:
— Второй. Мы уходим. Здесь оставаться не хочется… то есть очень не хочется…
Майор наклонился к микрофону:
— Второй, говорит Сурков. Что еще за «нехочуха»!? Приказываю остаться и нести службу.
— Мы уходим. Здесь будет все в порядке.
— Второй, я приказываю вам…
Шипение.
— Вы не расслышали, товарищ майор? Повторяем: здесь — будет — все — в — порядке. Как поняли?
— Вы у меня поймете! Как придете! «Нехочухи»! — закричал майор, но, взглянув на дежурного, тихо сказал:
— Ну и дела…
Оса жужжала на грязном оконном стекле.

Поселок Затинск. Раннее утро 2 августа 1982 г. Однохарьщик.
Боря Васин бежал, что есть мочи. Болотная осока цеплялась за ноги, высокий кустарник хлестал по лицу. Боря знал, что бежит к трясине, но другого пути здесь нет. Он также знал, что у преследователей есть страшные длинные ножи, и когда они его настигнут, то сразу не убьют. Он задыхался. Он кожей чувствовал близкую мучительную смерть. Сначала ему отрежут нос. Потом уши. Потом яйца. Потом… Страх холодным лезвием пронзил тело от затылка до пяток. Его быстро догоняли, а грязь становилась все глубже. Вот он провалился в болото до колен. Все, не уйти. И когда беспощадная рука схватила за рубашку, Боря обреченно закричал и… вынырнул из кошмара.
Сердце бешено колотилось, лицо и плечи были мокры от холодного пота. Лежать в машине неудобно, все тело затекло, телогрейка сползла, холод сковал мышцы, а повернуться недоставало сил. Во рту страшный сушняк. Боря, дрожа всем телом, ждал, когда успокоится сердце. Кровь паровым молотом била в голову. Казалось, еще чуть-чуть, и череп лопнет. Но нельзя лежать бесконечно, потому что мочевой пузырь не резиновый. Не хватало еще обоссаться. Собрав в кулак всю волю, он попытался встать. Первая попытка вызвала головокружение и тошноту. Только с третьей ему удалось на ощупь открыть правую переднюю дверь своей «четверки» и, больно ударившись коленом, вывалиться на холодный деревянный пол гаража.
Боря на четвереньках дополз до стола, с трудом встал на ноги и тут же рухнул на скрипучий стул. Вслепую пошарил по столу. Вляпался в липкое. Что-то упало со стеклянным стуком. Рука нащупала кнопку настольной лампы. Свет ударил по глазам. Слава богу, канистра с водой стояла на своем месте. Боря выпил кружку, две, три. На середине четвертой его вывернуло наизнанку. Заныла голова.
«Так и сдохнуть недолго», — подумал страдалец.
Беглого взгляда на стол было достаточно, чтобы понять: спиртного не осталось. Боря тщательно осмотрел все бутылки — пусто, только на дне одной из них плескалась ложка вонючей жидкости.
Держась за стену, мученик помочился в ведро. Сколько он уже бомжует в гараже? Две недели? Или больше? Такого запоя у него еще не было. Обмыл с ребятами отпуск, и понеслось. Слишком долго кремнем ходил. Спасибо гаражу — Танька и дети не видят папу в скотском состоянии. Спасибо подвалу — есть банки с соленьями и купленные по случаю два ящика тушенки. Свиной и говяжьей. А вот «ханки» больше нет. И взять негде.
Последние три (или четыре?) дня Боря пил в одиночку. (Однохарьщик? Да! И горжус-с-с!) Принимал стакан, немного сидел, разговаривая сам с собой, а после второго полз «в отрубя», через открытую заднюю дверь, на тряпье, постеленное в машине. Проводил в забытье несколько часов, потом опять пил стакан… (Ванька-встанька? Да! И горжус-с-с!)  Говорят, после этого приходит «белочка». (Ишшо не было! Горжус-с-с!)
В Бориной голове все перемешалось.

 
# Вопрос-Ответ