Черт

Черт

Отрывок:

Бледный свет из окна отражался в круглых старомодных очках Павла. Сельский почтальон склонился над столом с паяльником в руке. Он снимал у бабки Евдокии времянку в дальнем углу участка, за старыми яблонями, возле вросшей в землю бани. Потапенко не платил за «угол» деньгами, рассчитывался посильной помощью по хозяйству. Дед Матвей по большей части был мастер точить лясы, шататься по Тришнево да выпивать с мужиками. Хозяин из него был никчемный.

Маленькую комнату, где помещались деревянный стол, армейская кровать, электроплита на табуретке, лакированный шкаф, набитый книгами, «буржуйка» наполнила дымом и приятным запахом канифоли. Тесный предбанник был заставлен старыми черно-белыми телевизорами, которые больше напоминали мебель, и радиоприемниками, громоздившимися шаткой пирамидой возле самой двери, собранными по свалкам да купленными за копейки у местных. Пучки проводов свисали с гвоздей на стене. С ними соседствовали ремни, подшипники, ржавые шестерни, проволока и прочее железо. Под окном хранилось самое ценное — выпаянные радиодетали, микросхемы и лампы. На столе стояли полки с инструментом, стопа книг из учебников, пособий, журналов. К краю столешницы крепилась настольная лампа с допотопным металлическим абажуром.

Ранняя осень прежде времени позолотила деревья и стряхнула с них листву. Воздух стал чистым и прохладным. Утром, когда Павел собирался на работу, он первым делом, выйдя за дверь, выдыхал теплый воздух из легких и смотрел на прозрачность парового облачка. Затем его взгляд устремлялся в небо, и только после этого «ритуала» он шел на почту, чтобы взять письма, газеты с журналами и разнести по адресатам.

Сегодня был выходной, и Потапенко еще не покидал свою мастерскую — жилую комнату, спальню и кухню одновременно. Он недавно встал. Часы показывали половину четвертого, он успел только растопить печку и поставить чайник на плиту. Пока нагревалась вода, Павел решил перепаять два транзистора в схеме. Вчера ночью, когда вернулся с «прогулки», он думал об этом и решил внести изменения.

Припой жидкой каплей стек с «жала» на «ножку» транзистора. Белый дым от паяльника поднимался струйкой к потолку. Потапенко склонил голову и сосредоточился на схеме.

Еще до того как постучали в дверь, почтальон знал, что к нему в гости пожаловал дед Матвей. Во-первых, кроме него к Павлу никто не приходил, во-вторых, только его подбитые железными подковками яловые сапоги издавали такой громкий звук при ходьбе по доскам, которые тянулись от хозяйского дома через заросший сад к времянке.

В дверь постучали.

— Открыто, — крикнул Потапенко.

Дверь распахнулась, на пороге возникла низкая ссутулившаяся фигура старика в телогрейке с шапкой-ушанкой на голове, в серых бесформенных штанах и в яловых сапогах.
— Здорово, почтарь.

Дед Матвей зашел во времянку и закрыл за собой дверь.

— Привет, Терентьич. Проходи. Осторожно только, я вчера «Рубин» раскурочил, на проходе валяется. Перешагни.

Кряхтя, дед переступил через кинескоп, подошел к буржуйке и потрогал озябшей старческой ладонью железный бок. Взял с крышки скрученный в трубку и подпаленный конверт. Развернул, осыпая пепел на деревянный пол, подставил титульную сторону под свет, прищурился и стал читать. За его спиной Павел паял второй транзистор.

— Опять, что ли, отказали? — нарушил тишину дед Матвей.

— Ага, — просто ответил Потапенко и подул на припаянную деталь.

— Не надоело тебе им писать?

 
# Вопрос-Ответ