Мастер

Мастер

Отрывок:

Солнце подбирается к зениту, в Ширазе сейчас, должно быть, градусов сорок в тени. Горе правоверному, не привязавшему ишака у забора, что вокруг чайханы, а бредущему под палящими лучами туда, куда его сподобил Аллах. Однако здесь, в сорока милях от Шираза, в высокогорном лагере, упрятанном в холмах великого хребта Загрос, совсем не жарко и даже прохладно.

Мы сидим в палатке впятером: три боевика, я и почтеннейший Абдулла, мой работодатель. Тот, что завтра отдаст приказ меня расстрелять. Или зарезать, а вполне возможно, и удавить, от почтенного Абдуллы можно ожидать что угодно.

Но это произойдёт завтра, и тогда я буду знать наверняка. А сегодня мой контракт ещё действует, так что надо работать. Я обвожу глазами группу. Отличные парни, надёжные, решительные, я сам их подбирал. Лучшие из лучших. Бейдр с виду хрупок, даже изящен, он резок в движениях и откровенно красив. И двадцати ещё нет парню, а за плечами уже три боевых операции. Али и Мансур постарше, они братья. Глядя на их полные смирения, достоинства и покоя лица, трудно предположить, что за каждым десятки подвигов во имя Аллаха. Устранения, похищения, теракты по всему миру — досье на обоих я изучал в деталях.

План операции разработан лично мной и одобрен самой верхушкой Аль-Кайеды. Я трудился над ним больше двух лет — план безупречен. Для обеспечения операции также задействованы мои связи, коих за пару последних веков я накопил немало. Меня знают и угрюмые сицилийские доны, и растатуированные российские воры в законе, и раскосые цинично-жестокие боссы китайских триад. Знают большей частью заочно, тех, кому выпала честь видеть Мастера, не так много. И, как правило, они не слишком долго задерживаются на этом свете после свидания со мной. Правда, моей вины в том нет, просто так складываются обстоятельства. Абдулле, например, осталось жить недели две-три, его непременно уберут свои. А парням — парням не знаю, как повезёт. Я желаю, чтобы повезло, но это уже от меня не зависит.

Моими стараниями в России приобретён портативный ядерный фугас. Приобретён через десятые руки и через Туркмению доставлен в Иран. Маршрут группы до Шираза и дальше, в Тегеран и оттуда в Рим, разработан мной же. Разработан буквально по минутам, возможные неожиданности предусмотрены, группа к ним готова. Съёмные квартиры в Риме, провиант, оружие, одежда — я позаботился обо всём. Даже обувь каждому члену группы подбирал лично, придирчиво выбраковывая пару за парой, если кто-нибудь из ребят испытывал от неё малейшее неудобство.

Сегодня последний день перед началом операции, вечером все трое уйдут из лагеря и из моей жизни. Скорее всего, уйдут из жизни вообще. Что ж, мне жаль, я привык к ним и уважаю их, они храбрые мальчики, все трое.

Я даю последние инструкции, хотя сегодня делаю это лишь ради проформы — план операции заучен наизусть, действия при возможных отклонениях от него — тоже. Через десять дней Вечный Город должен исчезнуть. Десять дней, и Аль-Кайеда наступит на горло миру.

— Во славу Аллаха, — говорит Абдулла.

Мальчики склоняют головы.

— Во славу Аллаха, — подтверждают они в один голос.

Я молчу, мне нет дела до Аллаха. Так же, как нет дела до Папы Римского, который через десять дней должен встретиться со своим небесным начальством.

Я выхожу из палатки. Горы окрест вызывают во мне воспоминания о совсем отдалённых временах. Пожалуй, с горами у меня связано больше, чем у любого живущего на земле человека. Пиренеи, Аппенины, Альпы, Кордильеры — все не упомнишь. Моё первое задание тоже напрямую относилось к горам. Когда же это было? Давно, очень и очень давно...

Мои размышления прерывает почтенный Абдулла. Он благодарит за проделанную работу и говорит долго и витиевато, как принято здесь на Востоке.

Что ж, работу я проделал действительно грандиозную. Я — Мастер, и всегда работаю, отдавая делу всего себя — и свой недюжинный ум, и многовековой опыт.

Абдулла наконец замолкает, и я отправляюсь в палатку. Вечером выхожу и прощаюсь с мальчиками.

— Спасибо, Мастер, — за всех говорит Бейдр, — велик Аллах, пославший нам такого учителя, как ты.

Они уходят. Абдулла желает мне спокойной ночи. Я возвращаюсь в палатку и укладываюсь спать.

Люди Абдуллы приходят в лагерь под утро. На меня, сонного, накидывают аркан. Выволакивают наружу. Солнце едва взошло, и я задумываюсь над тем, почему расстреливать обычно предпочитают на рассвете.

Меня ставят у края скалы, расстрельная команда выстраивается напротив.

— Прощай, Мастер, — говорит Абдулла, — я буду молиться за тебя, ты настоящий мужчина и воин. Профессионал.

Я молчу. Обмениваться с ним любезностями я не намерен.

Абдулла вскидывает вверх руку. Сколько раз я слушал эту мёртвую предрасстрельную тишину? Пять раз, десять?.. Впрочем, расстрел вполне достойная казнь, я это могу утверждать со знанием дела. Болтаться в петле или гореть заживо гораздо неприятней.

Рука Абдуллы летит вниз. Залп срывает меня со скалы и швыряет в пропасть.

 
# Вопрос-Ответ