Мимикрант

Мимикрант

Отрывок:

— Присядьте, пожалуйста, и подождите несколько минут, — вежливый робот-проводник указал на кресла в широком фойе. — Вас вызовут.

Иван Петрович Фролов уважительно кивнул в ответ, сел на белый прохладный пластик, закинул ногу на ногу и осмотрелся.
Свет, разумеется, был искусственный. На Сипионе (или по-земному Венус-дельта-14) несколько месяцев в году стояла сипионская ночь, чью темноту изредка слабо развеивали три местных луны: Вельда, Глада и Ритма (Большая, Красота и Непостоянная). Заодно происходила местная сипионская зима — кродан («холодная»). Бесснежная, с пронизывающими холодными ветрами.

Стены, напротив, отображали диеру-лето. Непривычно зеленое небо, совсем земные белоснежные облака. По левую руку — кусочек леса, удивительные деревья, похожие больше на гигантскую траву. По правую — уходящий к горизонту ярко-зеленый океан.

Иван Петрович украдкой бросил взгляд на сидящих в фойе. Что ж, человек он тут один. Несколько похожих на лемуров страддов с Гнеии, житель далекой Шу, прячущий жвалоподобное лицо за маской (местное содержание кислорода, насколько Иван Петрович был в курсе, губительно для шуианцев). Четверо сипионцев, расы Ррок. По-видимому, колонисты с соседней системы Сипион Втора. И он.

Время неохотно, тянуче двигалось вперед.

Собственно, если привели из «карантинника», можно было надеяться, что сегодня примут обязательно.

Нервы давали о себе знать, и Иван Петрович с неприятным удивлением обнаружил, что барабанит пальцами по коленке. И так, достаточно громко, яростно.

Надо успокоиться, тут наверняка везде датчики-наблюдатели, анализаторы. На Марсе на вокзале говорили, что теперь на Сипион эмигрантов берут неохотно, лучше и не пробовать. Не то что раньше.

Чтобы скрыть нервозность, он протянул руку к изящному (но несколько неуместному) низкому столику, взял инфопанельку. Наушник-переводчик отцеплять не стал (если наблюдают, то пускай знают — он уже изучил все четыре местных языка достаточно хорошо, чтобы не пользоваться переводом).

Иван Петрович отыскал главный новостной, выбрал чаргский язык.

«Волна эмиграции, уже третья, как говорит социолого-политический центр “Наши”, наконец-то закончилась. За последние семь кварт всего двое подали заявление на получение вида на жительство. Одно из них уже отклонено ввиду невозможности вступления подавшего ни в одну из разрешенных рас, второе сейчас рассматривается комиссией по мимикрии. Это все о внешнесипионском. Впереди вас ждет обзор самых лучших пляжей на диеровском полушарии, прогноз погоды и новости спорта. Оставайтесь с нами…»
Иван Петрович ощутил внезапно внутри посасывающий холодок страха. Одно отклонено. Что если и его вот так не примут? Денег хватит только до Солнечной системы, но туда путь заказан. Можно еще попроситься на Шу, но постоянное существование в скафандре плюс военная диктатура... Это абсолютно нельзя назвать жизнью. К тому же, у Шу с Землей договор на выдачу «нежелательных элементов». Если то выступление выльется в дело — вполне вероятно, он будет привлечен и проведет остаток жизни на Луне или на Фобосе в «одиннадцатой».

— Человек Фролов, — то, что на жестковатом ррокском языке говорят его фамилию, Иван Петрович понял не сразу.

— Человек Фролов, — повторили вызов.

Иван Петрович несколько нескладно и сумбурно встал с кресла, положил инфопанельку и отправился в приоткрывающиеся двери.

 
# Вопрос-Ответ