Красавица и красавец

Красавица и красавец

Отрывок:

Девушка с ужасом смотрела на хворост, сложенный у ее ног. Не замечала копейщиков, небрежно окружавших костер. Наверное, не слышала, как гнусавит отец-инквизитор, зачитывая приговор.

Толпа ждала, наслаждаясь первым днем бабьего лета. Негромко переговаривались горожане и поселяне. Урожай в этом году хороший, главное, чтоб грызуны не попортили, как в прошлую зиму. Яблоки какие здоровенные выросли. Священник совсем старый стал, видать, по весне уже пришлют ему если не замену, то помощника.

Девушка не замечала ласкового осеннего солнца, от которого страдали копейщики — они постоянно сдвигали шлемы, вытирали пот.

Я просто оказался не в том месте не в том настроении.

Возвращался с конной прогулки по полям, наслаждался вернувшимся ненадолго летом. А тут — инквизиторы решили сжечь девушку.

— Церковь передает ее светским властям и просит не проливать крови, — заканчивал приговор отец-инквизитор. Тяжелая ряса, подпоясанная простой веревкой, была бы уместна теплой зимой, а не сейчас. Покрасневшее лицо инквизитора взмокло, светлые волосы слиплись. Бург-майстр, в парадном камзоле, в богатом меховом плаще, с нетерпением ждал окончания процедуры и возможности нырнуть в прохладный погребок, к остуженному пиву.

Горожане расступались передо мной. В принципе, их бы все равно разогнало силовым полем — но они отходили в стороны добровольно, из уважения к городскому магу.

— В чем ее обвиняют? — громко спросил я.

Инквизитор вздохнул, возвел очи горе. Он чуял, что стоит за вопросом, знал ответ, и предвидел, что сейчас произойдет. Бург-майстр Силой не обладал, поэтому вытер круглое лицо платочком, страдальчески вздохнул.

— В ведьмачестве, милсдарь, — выговорил бург-майстр. — В наведении порчи, убиении младенцев…

— Она не ведьма, — сказал я. — Это же ясно. Отвяжите ее.

— К-как? — удивился бург-майстр. — Алексей?!

Священник поднял руки к небу, такому светлому и высокому.

— Вы что, не слышали? — я посмотрел на копейщиков. Воины старательно отвели взгляды.

— Отговаривать бесполезно? — взмахнул руками инквизитор.

— Бросьте, — поморщился я. — Мне что, самому слезть? Бург-майстр?

— Но как же так? — растерялся бург-майстр. Пот тек по дряблым щекам, толстые лоснящиеся губы тряслись. — Леша… Господин маг…

— Она приговорена Трибуналом Инквизиции от семнадцатого сентября, — забубнил инквизитор. — Приговор должен быть приведен в исполнение сегодня, двадцать третьего…

Он почти сумел. В последний момент я поставил блок. Удар, вместо того чтобы свалить меня без движения, только выбил из седла. Упасть я не упал — завис в воздухе. Народ загудел. Кто-то засмеялся, кто-то зааплодировал, раздался свист.

— Игры закончились, — сказал я.

— Не надо, — покачал головой инквизитор. Силы у него было много, но недостаточно, чтобы удержаться на месте. Коричневая ряса мелькнула в воздухе и скрылась в ахнувшей толпе. Копейщиков я сбил с ног взмахом руки, сломал копья, надвинул шлемы на лица. Бург-майстр заплакал.

Толпа начала разбегаться. Завизжала женщина, захныкал ребенок.

Я вернулся в седло, подъехал к шесту. Веревки развязались сами — удобная штука магия. Девушка упала бы, пришлось ее поддержать Силой, донести по воздуху до седла и осторожно усадить впереди. Что-то копошилось в светлых волосах. Маленький светлый паучок. К добрым вестям.

Выходы с площади перекрыла толпа. Уже ударил колокол — быстро бегают разносчики дурных вестей. Делать было нечего — пришлось ускакать эффектно, по воздуху, увозя с собой жертву инквизиции.

Хороший мотив для баллады, однако.

Если иссякнет когда-нибудь Сила, будет о чем петь для королей.

 
# Вопрос-Ответ