Как боги

Как боги

Отрывок:

Возле ручья Хаис встретил сумасшедшего Лина. Тот сидел на корточках, полоскал в воде ладонь, жмурился от солнечных бликов. Хаис решил уйти потихоньку, перебраться через ручей в другом месте; но Лин его заметил. Вскинул голову. Прядь нечесаных волос скользнула на лицо, прикрывая правый глаз; левый, ослепительно синий, дикий, пристально взглянул на Хаиса.

— Мы выполнили задачу. Выполнили, — голос у Лина был отрывистый, лязгающий.

Хаис попятился. Лин моргнул. Вынул из воды руку, растопырил пальцы, посмотрел на них изумленно. Пригладил мокрой ладонью волосы, опять посмотрел на Хаиса. Спросил растерянно:

— Адам? Ты что здесь?

— Я — Хаис. Адам — мой отец.

Доктор Петер говорил, что у Лина иногда бывают просветления. Когда он вспоминает, кто он на самом деле.

— Да, да. Конечно. Я помню Адама. Мы играли... — синева в глазах Лина погасла, вылиняла почти до бесцветности: — ты уже выбрал свою Первую Книгу, мальчик?

«Откуда он знает? — испугался Хаис: — Откуда?» Почему-то спокойный, усталый взгляд Лина показался ему еще страшнее, чем прежний, яркий и безумный.

— Послушай меня, мальчик. Никогда не выбирай журнал Лисицы. Никогда. Понял?

— Да, да, спасибо, — Хаис вежливо кивал, потихоньку отступая. Шаг, еще шаг. Лин неожиданно потерял к нему интерес, опять уронил взгляд в ручей, забормотал отрешенно, прежним лязгающим голосом:

— Я, Кирилл Нордик. Я последний…

Хаис нырнул в заросли, ускорил шаг. А может, он ошибается насчет своей Первой Книги? Что, если Библиотека сведет его с ума — как Лина? Может, надо просто послушать отца?  

Перед таинством Первой Книги Хаис волновался. Плохо спал последние несколько ночей; маялся; сбивал в ком одеяло; вертелся так, что за стенкой просыпался и начинал кашлять отец. Из серой мути снов иногда вылеплялось жуткое и осязаемое — то неведомое Библиотечное кресло оживало и начинало душить, ломая ребра подлокотниками; то Список разворачивался мерцающей гулкой пустотой — без единого названия. А иногда в Списке обнаруживалась одна-единственная Книга — та, первая отцовская, про которую папа спрашивал все время: «Ты, надеюсь, запомнил название, сынок?» И это было еще хуже, чем пустой Список.

Конечно, давно пора было сказать все отцу, но Хаис не решался. Предполагал бурю.

Так и оказалось.

В воскресенье, третий день зеленой луны, за завтраком, отец спросил:

— Ну что ты решил насчет своего проводника, Хаис?

Мать, звеневшая ложкой по стенкам кастрюли, замерла. Подняла глаза на сына — взволнованные, блестящие. Отец смотрел строго и спокойно. Ждал.

— Прости, папа. Я выбрал проводником доктора Петера.

Мама ахнула, отцовское лицо вытянулось от изумления. Разом потеряв аппетит, Хаис поднялся из-за стола. Крик матери догнал уже возле двери:

— Да как ты можешь?! Как?

Старшие сыновья обычно выбирают в проводники своих отцов. А Хаис был единственным сыном.

 
# Вопрос-Ответ