Прах тебя побери!

Прах тебя побери!

Отрывок:

Лошадь Очкарика пала утром. Пришлось нашему атаману забирать себе коня Санька, а Саньку — ехать вдвоем со мной на многострадальном Гнедом. Про то, чтобы Санёк забрался в седло вместе с Жирным, никто и не заикался. Если судить по суммарному весу, то это уже выходил не двойной, а даже тройной или четверной груз.
Через час, в течение которого мы старались не попадаться под руку разъяренному атаману («Вот же тупая скотина, — кричал он, — как ты управлял такой клячей?! А, чтоб ты сдох!»), на горизонте показался всадник.
— Осторожнее! Лошадь не заденьте! — гаркнул Очкарик, спрыгнул с коня, уступая седло Саньку, и выхватил из-за спины меч. — На меня! На меня гоните!
Зубы Очкарика золотом блеснули на солнце.
— Ясен факт, — ухмыльнулся Жирный. — На ловца и зверь бежит!
Незнакомец остановился и повернул обратно.
— Уходит, Глеб! — Санёк выхватил пистолет и выстрелил у меня над ухом. Пуля тут же осыпалась прахом вниз.
— Придурок, — сказал я, прочищая ухо мизинцем.
Санёк с удивлением заглянул в пистолетное дуло. В отличие от нас, он редко покидал пределы селения. Угораздило же меня связаться с таким идиотом!
— Давайте быстрее! — бесновался Очкарик. — Глеб, сзади заходи, отрезай ему путь!
Всадник вдруг передумал удирать. Он вновь развернул черного коня и поскакал нам навстречу. Еще один псих, встреченный мною за последние несколько дней.
Жирный приближался к незнакомцу первым, раскручивая над головой длинный меч. Основная добыча теперь ему достанется. Хотя что может быть ценного у путника, кроме коня и кристалла памяти? Конь — Очкарику. А кристалл… Я опустил ладонь на холодную рукоять меча и ухмыльнулся. Мы еще посмотрим, кому что перепадет.
Незнакомец не потянулся к своему мечу. Вместо этого он выхватил пистолет и выстрелил прямехонько в грудь Жирному.
— В-ва-а-а! — Жирный грузно рухнул под копыта коня.
Я остановил Гнедого.
Ничего себе! Прах меня побери!
Санёк продолжал мчаться к незнакомцу. Видимо, мысленная комбинация: «пуля, не рассыпавшаяся прахом, — смерть», с трудом обрабатывалась его мозгом.
Выстрел! Санёк упал в прах лицом вниз. Его конь заржал и умчался в пустыню.
Очкарик на мгновение остановился, подняв двумя руками меч высоко над головой, словно от растерянности вызывая противника на честный поединок. Путник неспеша прицелился и нажал на спусковой крючок. Осколки стекол с очков нашего атамана брызнули в стороны кровавым дождем… И пистолет незнакомца уставился мне между глаз.
Я повернул коня.
«Н-но!»
Поздно! Раздался грохот выстрела, и пуля чиркнула по левому плечу. От резанувшей боли я упал, ударился головой и потерял сознание.

* * *
Когда я пришел в себя, то увидел незнакомца, который сидел невдалеке и копался в сумке на поясе у Санька.
— Ни хрена хорошего, — пробурчал он. — А ты лежи-лежи, не вставай. Успеешь еще в прах лечь. Тебе повезло, что я никогда не трачу на уродов больше одной пули. Прах к праху, — сказал он и срезал ножом кристалл с цепочки на шее Санька.
Тело Санька рассыпалось, смешавшись с серой пылью пустыни.
«Прах к праху», — тихо повторил я привычную фразу.
В небе светило яркое солнце. Плечо болело, но рана была терпимой — пуля лишь вырвала кусок мяса. Рука нащупала рукоять меча, лежащего рядом.
Быстрым движением незнакомец наступил на мою ладонь и откинул меч в сторону. Потом поднял оружие и повертел в руке.
— Ладный клинок, — усмехнулся он. — Могут же делать, если захотят. Кристалл в рукояти?
Я кивнул, настороженно следя за действиями незнакомца. Умирать не хотелось. Пальцы правой руки хрустели, но сгибались. Незнакомец нагнулся и приставил острие меча к моему горлу.
— Молиться умеешь?
— Не-е-т, — прохрипел я.
— Это плохо, — сказал незнакомец. — Вот так безбожником и помрешь.

 
# Вопрос-Ответ