Парамониана

Парамониана

Отрывок:

Рассказец № 48

Наташа провела гостей в кабинет профессора и попросила подождать. Дроф появился через минуту.

— Добрый день, профессор, — поздоровался Парамонов. — Знакомьтесь, это Владимир Покровский. Тот самый.

— Здравствуйте, — Дроф пожал Покровскому руку. — Я читал вашу повесть «Георгес или…» э…

— Одевятнадцативековивание, — без запинки подсказал писатель.

— Да, кажется, так. Интересное сочинение. Да вы присаживайтесь. Чай? Кофе?

— Если можно, водки, — ответил Покровский.

— Конечно, можно, — улыбнулся профессор. — Наташа, принесите-ка нам водочки.

— А мне, пожалуйста, чаю, — попросил Парамонов. Покровский удивленно посмотрел на него, и Парамонов развел руками. — Ну, водку-то я тоже буду, — сказал он и обратился к хозяину дома: — Мы к вам за помощью, профессор. Дело в том, что у Владимира Валерьевича дома живет фея. В прошлом году он нашел ее в сугробе, она едва дышала. Он принес ее домой, отогрел, и она осталась у него.

— Очень интересно, — разглядывая Покровского, сказал Дроф. — За пределами нашего мира мне приходилось наблюдать фей. Но чтобы здесь… Невероятно! А какой, простите, вид?

— Судя по всему, Fata robustus. Она крупная, — ответил Покровский.

— Зелененькая? — поинтересовался профессор.

— Нет, беленькая, — наблюдая, как горничная ставит на стол графин и рюмки, сказал писатель.

— А глазки красненькие?

— Нет, синенькие.

— В таком случае, Владимир Валерьевич, это не robustus, — торжественно произнес Дроф. — Это Fata malitiosus.

— Возможно. Я в них не разбираюсь, — берясь за графин, ответил Покровский и добавил: — То-то она из меня столько крови выпила.

— И какая же вам нужна помощь? — поинтересовался профессор.

— Владимир Валерьевич хотел бы вернуть фею туда, — ткнув пальцем в потолок, — ответил Парамонов. Дроф задумался. Он рассеянно поблагодарил Наташу за чай и после этого произнес:

— Это не так просто, господа. Она же прожила здесь целый год.

— И что? — держа рюмку на весу, спросил Покровский.

— А то, что, используя вашу, а может, не только вашу, эктоплазму, фея частично материализовалась. Из этого следует, что переход из физического плана в тонкий скорее всего уже невозможен.

— Она почти прозрачная, — сказал Покровский.

— Вот именно, почти, — ответил профессор. — Это для нашего мира она имеет недостаточную плотность, но для своего, боюсь, потеряна навсегда.

Некоторое время все сидели молча. Наконец Покровский мрачно предложил:

— Профессор, давайте наконец выпьем, — и, не дожидаясь ответа, опрокинул в себя рюмку.

— И ничего нельзя сделать? — спросил Парамонов.

— Не знаю, — пожал плечами Дроф. — Подарите ее кому-нибудь.

— Да кому она нужна?! — воскликнул Покровский. — Она же не женщина. По дому ничего не делает. Только стервит… Курить научилась.

— Подарите фольклористам, — посоветовал профессор. — Будет жить в каком-нибудь краеведческом музее. Она же еще не ест?

— Нет, только пьет, — с ненавистью ответил Покровский и тихо добавил: — Ее даже убить нельзя.

— Пробовали? — заинтересовался Дроф.

— Нет, — смутился писатель.

Хозяин дома поднялся с кресла и подошел к книжному шкафу.

— Даже не знаю, чем вам помочь, — он открыл шкаф, пальцами пробежался по корешкам книг и одну из них вытащил. — А если попробовать древнее заклинание? — Он раскрыл книгу и принялся листать страницы.

— Думаете, подействует? — наливая себе водку, оживился Покровский.

— Не знаю. Вы попробуйте, — ответил профессор и позвал горничную: — Наташа. Пожалуйста, наберите и распечатайте вот этот абзац. Я думаю, это то, что нужно.

Где-то через час Парамонов с Покровским уже были в квартире писателя. Они вошли в кабинет и огляделись. Словно что-то почувствовав, фея забилась в дальний угол и, злобно сверкая глазами, молча наблюдала за ними. Ничего не объясняя, Покровский достал листок с заклинанием, развернул и принялся читать:

— Паритраная садхунам винашая ча душкритам дхарма-самстхапанартхая…

— Можешь не стараться, я из другой мифологии, — угрюмо произнесла фея. Не ответив ей, Покровский продолжал:

— …самбхавами юге юге.

— Едва он закончил, как воздух вокруг пришел в движение. Он сгустился, приобрел мертвенно-фиолетовый цвет, и посреди кабинета образовалось огромное восьмирукое существо голубого цвета. Вид пришельца был настолько ужасен, что, не сговариваясь, Парамонов с Покровским бросились из квартиры.

Три дня Покровский прожил у Парамонова. Выяснилось, что Наташа перепутала абзац и набрала не то заклинание. Дроф извинился и отсоветовал писателю звонить в милицию, объяснив это тем, что служители закона могут принять его рассказ за горячечный бред. А через три дня Покровский с Парамоновым решили навестить квартиру и узнать, что там творится. Вначале они осторожно заглянули в окна. Затем тихонько постучали по стеклу, но никто не отозвался. После этого Покровский решился войти в свой дом.


 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи