Залитый солнцем весенний перрон

Залитый солнцем весенний перрон

Отрывок:

— Почему все-таки эту работу должны получить именно вы?

Артем только что закончил речь о доблестях, о подвигах, о славе, точнее, об опыте, мотивации и множестве ценных свойств. Впустую сотрясенный воздух колебался вокруг его головы, будто шлем из студня.

По ту сторону стола сидел коричневый костюм в полоску. Артему, который устал смотреть на него в первые минуты интервью, приходилось делать усилие, чтобы видеть что-то кроме костюма. Чтобы различать перед собой человеческие глаза, а не карие пуговицы с вылинявшими нитками, крепящими пластмассу к лоснящейся ткани.

— Вот ваше резюме: вы были редактором юмористической радиопрограммы, менеджером по продажам, системным администратором кабельной сети. Почему вас всякий раз увольняли?
— Сокращали должность.
— То есть ваша деятельность оказывалась экономически нецелесообразной?
— Нет. По-разному. Юмористическую программу закрыли, потому что она не была достаточно популярна. Магазин перепрофилировался. Кабельная сеть поменяла хозяина. Но всякий раз я уходил с запасом нового опыта…

Костюм, восседавший напротив, окончательно взял верх над заключенным внутри человеком, и на бледном лице собеседника явственно обозначились пуговицы:

— Большое спасибо. Мы с вами свяжемся.
Артем кивнул, поднялся из-за стола и ощутил с удивлением, что ноги затекли. Он толкнул дверь купе и вышел в коридор.

Поезд шел на запад. Солнце стояло над восточным горизонтом. Холмы и деревья за окном, поросшие травой развалины и одиноко стоящие камни отбрасывали тени вперед по ходу поезда, будто стрелки-указатели. Ровно стучали колеса: мы здесь. Все по плану. Устойчивый мир.

В тамбуре воняло. На лязг двери обернулся человек с сигаретой — Артем узнал его. Лёва Лукич, быстроглазый, тонкогубый, рыжеватый; когда-то они вместе работали на радио.

— Ты закончил? — Лукич смотрел, прищурившись, будто желая разглядеть череп Артема изнутри. — И как?
— Замечательно, — сказал Артем.
Беседа с коричневым костюмом сделала его тугодумом. Только теперь он догадался, что Лукич, пожалуй, претендует на ту же позицию и приглашен на интервью сразу же после Артема.
— Ну-ну, — Лукич покровительственно кивнул, затушил окурок, поглядел на часы. — Удачи…
И прошел в административный вагон.

На открытой площадке бил ветер и скучал солдат с автоматом. Железо на стыке вагонов скрежетало и тряслось, внизу под ним лязгала сцепка. Артем шел, иногда останавливаясь, чтобы пропустить идущих навстречу, иногда просто замирая, упираясь лбом в вагонное стекло, бездумно глядя на проносящиеся мимо рыжие пески, бурые перелески, зеленоватые спокойные озера.

В сорок четвертом вагоне он встретил контролеров. Вытащил билет из внутреннего кармана.
— У вас заканчивается проездной через неделю.
— Я знаю.
— Не забудьте пополнить.
— Обязательно.
— До свидания. Счастливого пути.
В своем купе он сел у окна. Бутылка газировки шикнула, когда Артем свернул ей крышку, будто голову. Алан, попутчик, глянул с верхней полки вниз:
— Был на интервью?
Артем кивнул.
— Опять ничего?
Артем покачал головой.
Алан, кряхтя, спустился вниз массивной пыльной бабочкой. Он был широк во всех проявлениях, помят после сна и недавно пьян. Артем плеснул ему воды в пластиковый стаканчик.
— Что будешь делать?
Артем пожал плечами.
— А на обходчика, грузчика, кочегара ты подавал?
— Сто раз. Там меня даже на интервью не приглашают.
Алан допил воду и аккуратно протер стаканчик полой рубашки:
— А кого возьмут на эту позицию, не знаешь?
Артем посмотрел за окно. В нескольких километрах от поезда, по ровному участку степи, неслись всадники — полсотни, не больше, и еще полсотни сменных верблюдов, без седоков. Они шли параллельным курсом и даже, кажется, немного быстрее.
— Бичи, — сказал Алан. — Тяжелое время для них — равноденствие… Так кого возьмут на эту… твою позицию?
— Не знаю. Скорее всего, Лукича… — Артем прислушался. — Мы что, замедляем ход?
— Средняя Вилка, технический стоп.
Колеса стучали все тише. Звук замедляющегося движения всегда внушал Артему инстинктивный страх: мы останавливаемся. А ночь не ждет. Ночь идет по пятам, мы не должны стоять, мы не успеем…
Всадники пропали из виду.
— У меня так было, — вдруг заговорил Алан, и по звуку его голоса Артем понял, что будет сказано важное. — Вместо меня на работу взяли одного… шустрика. Умел подкатить к начальству.
Алан вытащил из-под подушки плоскую флягу, плеснул пару капель на донышко пластикового стакана.
— И вот мы остановились, как сейчас. Уголька загрузить, воды закачать, стрелку перевести. Я угостил этого… шустрика сигаретами, у меня как раз хорошие были. Вот вышли вместе покурить на площадку, рядом — никого, кто спит, кто занят. Стоим, я чем-то ему баки забиваю, а поезд тем временем трогается. И вот когда он полез за новой сигареткой, я его…
Лицо Алана неуловимо изменилось.
— Я его высадил, — он выпил одним глотком и облизнул губы. — Насыпь в том месте невысокая, шею не сломаешь, и скорость еще не набрали. Я видел потом долго, как он бежал по шпалам. А вот не надо шустрить, начальству вылизывать.
 
# Вопрос-Ответ