Грузовой вертолет на холостом ходу

Грузовой вертолет на холостом ходу

Отрывок:

Икающий лес миновали быстро. Со свистом и гиканьем, нещадно пришпоривая лошадей, мы мчались к «Золотой подкове»! Негодование переполняло меня больше чем выпитое вино! Какие-то лавочники, сброд, гордо именующий себя «серыми», разносят корчму на моей родовой земле! Думают, что карт-бланш, полученный от дона Рэбы, позволяет им творить бесчинства где ни попадя! Я чуть повернул голову к скачущему рядом отцу Кабани, который едва держался в седле после бочонка эсторского.
— Что, мой друг, устроим этим свиньям веселую ночку.
Отец Кабани, неуклюже покачиваясь, икнул и затряс головой. Или, быть может, его в очередной раз тряхнул конь, из-за чего мой спутник энергично кивал всю дорогу.
Эх, если бы сейчас к почти допитому бочонку эсторского добавить еще малость ируканского, то можно было бы гнать серых до самого Арканара. Хотя, думаю, безмозглым тварям и так мало не покажется! Вот только вернуться надо поскорее, а то баронесса расстроится. Она и так вся побледнела, когда прямо посреди пирушки в зал вбежал конюх и начал причитать, серые, мол, вконец обнаглели — «Золотую подкову» разносят.
— На коней! — гаркнул я, и, прихватив отца Кабани, дабы было кому засвидетельствовать бесславное бегство серых с моей земли, тотчас же поскакал ставить толпу пьяных лавочников на свое исконное место.
Потеха удалась на славу! Эта пьянь, устроившая дебош в корчме, на ногах держалась даже хуже, чем отец Кабани. Перед самым входом я едва не споткнулся о ноги развалившегося в дверях штурмовика. Лежащий в луже блевотины, он изо всех сил пытался приподняться на четвереньки, но лишь елозил лицом по деревянному настилу пола. Схватив его за ноги и раскрутив над собой, я, устрашающе рыча, ввалился в корчму. Такого потока красноречия, что в тот момент срывался с моих губ, устыдилась бы не только горячо любимая баронесса, но и благородный дон Румата, случись ему оказаться поблизости. С визжащим серым мы мельничным тандемом прошлись по корчме, раскидывая в разные стороны всех, кто попадался на пути. Вернее расшвыривал штурмовик, вращаясь над моей головой и со скоростью приличного рысака долбивший маковкой, как кованым копытом, бывших своих собутыльников. Его дружки, мгновенно трезвея, стали жаться по углам, поглядывая на открытую дверь и окно, с явным намерением улизнуть.
— Что? Оробели? — рявкнул я, чувствуя, как тело серого после очередного удара вдруг обмякло. — Вы еще надолго запомните барона Пампу дона Бау-но-Суруга-но-Гатта-но-Арканара!
С этими словами я зашвырнул уже почти бездыханное тело лавочника, возомнившего себя бойцом, в угол, прямо на трех его приятелей, сгрудившихся возле лейтенанта. Ха! Удачный бросок! Прямо как на чемпионате. Давно я не был на своей родине, но надо держать себя в форме, глядишь, и выдастся случай покатать шары вместе с капитаном космического фрегата «Локус». Кстати, надо при случае спросить дона Румату, есть ли на его родной планете похожая игра? Я подошел к стойке и выудил оттуда за загривок притаившегося хозяина.
— Бочонок ируканского, — прохрипел я ему прямо в маленькие, бегающие от испуга глазки.
— Сию минуту, благородный барон, — хозяин мелко закивал и нырнул под стойку.
В корчме воцарилась тишина. Серые, подхватив раненых, протискивались за моей спиной к выходу. Вот ведь, псы цепные, даже пленных не забыли, с собой тащат. Другой бы на их месте уже давно несся по ночной дороге, пока барон решил винцом освежиться.
— Отец Кабани, ты здесь? — я осмотрел разгромленный зал корчмы.
Перевернутые столы, в щепу разбитые стулья, на полу щедро рассыпались недоеденные объедки вперемежку с чьими-то зубами.
— Дружище, да где же ты потерялся? — я начал волноваться.
Хотя, как выяснилось чуть позже, совершенно напрасно. Отец Кабани отыскался за лавкой. Мой товарищ беззаботно посапывал, положив руку под щеку.
— Вставай, лежебока! — Я ласково пнул друга носком сапога в бок.
Отец Кабани зашевелился, приоткрыл один глаз и недовольно посмотрел на меня. Затем уселся и, широко зевнув, проснулся окончательно.
— Всех душегубцев победил? — добродушно спросил он. — Ты уж прости, меня сон сморил. Так что пропустил самое интересное.
— Вставай, — я помог ему подняться. — Всем будешь говорить, что гнали серых аж до самых Тяжелых Мечей.
Отец Кабани закивал, подобострастно заглядывая в глаза.
— Да не ухмыляйся ты так, — пробурчал я. — Я бы их еще дальше погнал, но баронесса волнуется, уже, поди, все глаза проплакала. Поехали.
 Глоток свежего воздуха взбодрил, не до конца выветрившийся хмель слегка стукнул по темечку. Я свистнул в темноту. Неподалеку раздалось ржание, и появился силуэт Бурого. Я похлопал коня по загривку и повернулся к корчме, из которой раздавалось оханье хозяина и еще какой-то посторонний шум, виновником которого, несомненно, являлся отец Кабани.
— Винца прихвати, — крикнул я.
— Уже, — отец Кабани, довольно осклабился в свете факела, коптившего возле дверей.
Зажав под мышками два бочонка, он неуверенно катил перед собой третий. Рискуя оступиться и завалиться на землю вместе с драгоценной ношей, отец Кабани, с трудом держа равновесие, стоял на одной ноге, другой, пытаясь посильнее катнуть вперед замусоленный бочонок.

 
# Вопрос-Ответ