Сердце Зоны

Сердце Зоны

Отрывок:

Вы не понимаете, сказал Лопотков. Товарищи, вы трагически не понимаете масштабов возможной опасности. Попытка взять последний элемент под контроль может привести к последствиям совершенно непредсказуемым. К последствиям, я не знаю, масштабов всей Солнечной. Головоломка решительно меняла физические характеристики с добавлением каждого нового элемента. Никто из коллег, ни в МИВК, ни в нашей лаборатории, не берётся обоснованно аргументировать этот вопрос...
Ваша осторожность, Лестер, граничит с трусостью. Да, проблема есть. Да, она неизбежно будет решена. И я хочу, чтобы её решили мы, а не Советы. Не ваш бесхребетный институт, не ваша башня из говёной кости, а люди, которые не будут забалтывать тему, а решительно за неё возьмутся.
Господин Президент, но проблема Паззла — это не вопрос политики. Это даже не вопрос науки. Это, если хотите, вопрос педагогики. Эта игрушка человечеству не по возрасту. Как водородная бомба для ребёнка...
Именно так, Владислав Дмитриевич. Именно поэтому мы и приняли такое решение. Мы не можем допустить существование объекта с таким непредсказуемым потенциалом вне контроля партии и правительства. Мы могли бы отложить принятие этого решения, если бы международная обстановка не накалялась с каждым днём. У вас в лаборатории, я надеюсь, есть радиоточка? А дома у вас, видимо, и телевизор? Значит, вы понимаете, что мы не можем рисковать... Не можем позволять противнику получить контроль над ситуацией. Или хотя бы преимущество. Или его иллюзию. Поэтому центровой объект из Бильбетской зоны должен быть извлечён.
Но ведь Международный институт... Доступа к Головоломке нет ни у американцев, ни у нас. И гарантии комиссии ООН... Я понимаю, понимаю, наша страна не может, но... У меня слишком много возражений, я не могу так... Ну, например, у Сагана была гипотеза, что не подключение, а именно извлечение из Зоны Посещения делает центровой объект элементом Головоломки, а до этого элемент латентен, не активирован, не включён в общую структуру. Пока мы его не трогаем — он безопасен за пределами Зоны. Как только тронули, сняли, понесли... Всё, он включился. Мы ведь до сих пор не знаем, что произошло в Уганде с Белым Лепестком, филиал института в Каюнге его так и не получил... Неизвестно даже, удалось ли его вынести за пределы Зоны! Но судя по тому, что Головоломка снова преобразовалась, какое-то воздействие...
Я всё это прекрасно знаю, Лестер. Прекрасно. Я сижу в этом дерьме много глубже, чем мне бы хотелось. Все ваши доклады и выкладки... Вы не поверите, но у меня тут неплохая команда референтов. Есть и ваши ученики, кстати. И решения мы принимаем не с закрытыми глазами. Но знаете, в чём основная разница между мной и вами? Вы можете принятие решения отложить. Если ваша идея выглядит незрелой, вы даёте ей созреть. Я такой роскоши лишён. Холодная война, Лестер. Советы слишком сильны, чтобы я мог откладывать решения. Пока в этой гонке мы впереди, но преимущество наше минимально. Ситуацию может сломать что угодно. Даже если Зона в их Джакузии... или Джакутии? — даже если это пустышка, во что я не верю, они всё равно могут взорвать ситуацию, просто объявив о начале активной работы с артефактом. Это будет блеф, на который мне нечего будет ответить. Для меня единственный выход — жёстко гарантировать, что работать с артефактом они не начнут.
Вы не сможете этого гарантировать, господин Президент. Ни успех, ни неудача этой акции не дают гарантии на получение преимущества. Слишком много неизвестных...
Владислав Дмитриевич, вы напрасно нас убеждаете. Решение принято. Распоряжения отданы. И потом, кажется, вы не вполне отдаёте себе отчёт, что Политбюро, принимая решение, руководствовалось вовсе не научными выкладками. Мы действуем, исходя из ситуации глобального противостояния мировых политико-идеологических систем. Вы же не будете подвергать сомнению, что противостояние существует? Допускаю, что для прикладной или фундаментальной науки оно имеет глубоко второстепенное значение, но для нас принципиально именно оно. Все беспокоящие вас неизвестные факторы по сравнению с логикой нашей борьбы ничтожны. Соображения вроде «как бы чего не вышло» не действуют, когда войска приведены в движение... Это метафора, не вздрагивайте. Но с другой стороны, всё очень и очень серьёзно. Мы хотим, Владислав Дмитриевич, чтобы вы поняли, насколько всё это серьёзно.
Я хочу, Лестер, чтобы всё сказанное осталось в этой комнате. Вы поняли? Сказанное — остаётся.
А вы пока можете идти.
Вы свободны.

— Вам совершенно не о чем беспокоиться, Рэд. Даже если русские выстроят всё население на своих границах, дыры всё равно останутся. Роскошные, соблазнительные дыры...
Места в каюте не было совсем. Махонькая палата Шухарта в клинике и то была больше, причём намного. Что здесь, что там, большую часть времени он привычно валялся на койке. Впрочем, здесь хотя бы санитары не привязывали...
— Ты много раз ходил через границу, Джон? — спросил он.
Мэтрикс пожал плечами.
— Кое-кто из ребят считает, конечно, сколько и чего. Но я как-то доверяю в этом смысле нашим бухгалтерам. А так — много, да. Но действительно опасных моментов не было ни разу. А некоторые границы вообще — тьфу, одно название. Хуже всего, кстати, не в Европе, а у латиносов — там к каждой la frontera вечно жмутся с обеих сторон всякие герильяс, а они предупредительных выстрелов не делают. Только контрольные.
Джон был маленьким, на голову ниже Шухарта, и внешне довольно субтильным. При его выучке и навыках, сталкер из него получился бы отменный. Звание Мэтрикс имел флотское, но формы не надевал, ходил в штатской майке, из-за чего в первые дни плавания частенько бодался с первым помощником капитана, профессиональным педантом. Тот никак не мог понять, почему офицер ВМФ на его лодке позволяет себе ходить в чём попало. Мэтрикс правоту первого помощника признавал целиком и полностью, но форму носить всё равно не собирался, всегда переводя тему в добродушную шутку. Потом они как-то поладили. С Мэтриксом вообще трудно было не поладить.
— А почему ты интересуешься? — спросил он. — Насколько я понял, ты-то по простреливаемой полосе да заграждениям ходил чуть не каждый день у себя в Хармонте. Вроде, привычка должна быть...
— Привычка, ну да... — Шухарт криво усмехнулся. — Когда знаешь каждую кочку — это, конечно, привычка. Всё равно, что под родным диваном, сто раз обоссанным, от бати прятаться. Одно удовольствие.
Мэтрикс захохотал.
— Для шпиона, Мэтрикс, ты какой-то слишком шумный, — сказал Шухарт.
— Для сталкера, Шухарт, ты какой-то слишком тихий, — передразнил его Мэтрикс.
— Есть такое дело. Нашлись добрые люди, научили не шуметь.
— В психушке?
— Ну, это уже, считай, высшее образование... А так — ещё до того много интересного было.
— Эх, не любишь ты о себе рассказывать... А я бы послушал.
— Да так твою распротак! — изумился Рэдрик. — Кто это говорит, не всасываю? Джеймс, мать твою, Бонд! Я сейчас прямо открою анналы и запишу, как профессиональный шпион позавидовал моей богатой на приключения жизни.
— Тю, — сказал Мэтрикс. — Бонд! Хе-хе. Чушь несусветная. В аналах ему самое место. Ты бы ещё комиксы какие вспомнил...

 
# Вопрос-Ответ