К вопросу о циклотации

К вопросу о циклотации

Отрывок:

Я обрабатывал дневники за складным столиком. День был жаркий, и я сидел в ватных штанах и сапогах, но голый по пояс.
Этот человек вышел из-за палатки и остановился в нерешительности, поглядывая на меня исподлобья. Я не очень удивился, то есть не удивился его появлению. К нам иногда заходили гости: чабаны, молчаливые деликатные люди; туристы, изможденные, как солдаты на походе; местное начальство, верхами, на громадных лошадях. Но таких посетителей я еще никогда здесь не видел. Он явно не был ни балкарцем, ни кабардинцем, ни карачаевцем, внешность у него была чисто русская, более того, сугубо городская: бледные щеки, модная прическа, хорошо вымытые руки. И одет он был странно — в отличный современный костюм и остроносые туфли. Это в ста километрах от ближайшего города, в мокрых горах, где дороги грязны и разбиты.
Он не поздоровался. Он просто спросил:
— А вы что делаете?
Было такое впечатление, будто он только что задавал этот вопрос другим людям.
— Работаю, — ответил я немного растерянно. Я подумал, что он, может быть, приехал инспектировать нашу точку.
— Я понимаю, что вы работаете, — сказал он. — Я хотел спросить: над чем работаете? Чем занимаетесь?
— Над чем работаю?.. А в чем дело?
— Я просто так... — он огляделся. — Мне интересно... Вот палатки тут у вас... А это что такое?
— Это? Это телескоп. Называется ТЭМ-140.
— Тэм сто сорок... — повторил он тихо.
— Телескоп экспедиционный менисковый, — пояснил я. — Диаметр объектива — сто сорок миллиметров.
— Миллиметров... — он поднял брови. — Объектив.
Да кто он такой, в самом деле, подумал я. Чего ему надо?
Я спросил:
— Вы не с базы?
— База... Нет, я не с базы... А почему он под чехлом?
— Чтобы солнце не раскаляло. Вы не турист?
Он замялся.
— Пожалуй, меня можно назвать туристом. А что вы с ним делаете?
— С кем? Ах, с телескопом?.. Ну что делают с телескопом? Мы наблюдаем.
— Что наблюдаете?
— Качество изображений.
— Качество... — он опять поднял брови. — Ну и что же?
— Слушайте... — начал я решительно и замялся. Я хотел объяснить ему, что занят и вообще не могу говорить на произвольные темы с незнакомым человеком, но мне вдруг стало неловко, было что-то детское в его вопросах, не похожее на праздное любопытство. Он глядел на меня испуганными круглыми глазами.
— Присаживайтесь, — сказал я. — Хотите чаю?
Он помотал головой.
— Нет, я не хочу чаю. Но я сяду.
Он поднял с земли складной стул, нерешительно повертел его в руках, раскрыл и осторожно сел. Мы помолчали.
— Я вижу, вы не местный, — сказал я.
— Н-нет...
— Издалека?
— Из центра, — сказал он.
— Из центра? Из какого центра?
— Из центрального, — сказал он простодушно. — Я прибыл из города.
— Что же вы, по воздуху летели? — спросил я подозрительно.
— Н-нет... А что?
— Пешком? Слишком уж у вас чистые туфли.
— Как... чистые? — он покраснел и задвигал ногами. — Ну и что же, что чистые?.
— Ну, знаете... — сказал я и вытянул свои ноги в сапогах. — Сапоги имели довольно обычный для этих мест вид. — Вот полюбуйтесь.
— Ах вы это имеете в виду? — сказал он, вдруг просияв. — Но у меня тоже так!
С этого момента все и началось. Оказалось, что на нем тоже сапоги — огромные сапоги, заляпанные черной грязью. Я испытал что-то вроде удара, когда это увидел. Я подумал, что либо сплю сейчас, либо спал, когда он появился.
— Все это не имеет значения, — сказал он успокоительно. — Я только хочу понять, что у вас к чему...
— Как вы это сделали? — спросил я, облизывая губы.
— Совершенно не имеет значения, — сказал он нетерпеливо. — Это лишь фокус.
— Вы что — фокусник?
— Да, я фокусник. Это фокус. Или, например, вот... — он вытянул ладонь, и на ней появилась монетка, затем он повернул ладонь, и монетка исчезла. — Всего лишь фокус, — повторил он.
— Очень интересно, — проговорил я. — Всегда мечтал побеседовать с фокусником.
Честно говоря, я уже тогда понимал, что он не фокусник, но уж так мы устроены, что стараемся все необычное немедленно втиснуть в рамки привычных представлений. Век рационализма, ничего не поделаешь…

 
# Вопрос-Ответ