Хорошо забытое старое

Хорошо забытое старое

Отрывок:

Тщеславный московский фантаст Борис Руденко похвастался:
— Вот я и классик! Настоящая писательская слава — это когда твоя фамилия попадает в кроссворд. Гляди сюда, гляди! — и пальцем тычет в свежий номер «Совершенно секретно».
А там кроссворд и — по вертикали семь букв: известный российский автор детективов. Руденко — совпадает, и в правильных ответах чёрным по белому значится — Руденко.
На что проницательный Измайлов не позавидовал, а уличил:
— Ещё бы тебе не попасть в кроссворд «Совершенно секретно», где ты — фактически главный редактор (было такое — прим.). Своя рука — владыка!
— А вот подлинная писательская слава, Боря, — это когда жена от первого брака звонит. Расстались двадцать лет назад, разве что не придушив друг друга. А тут звонит и осторожно спрашивает, не могла бы она вернуть себе фамилию — по мужу, то бишь Измайлова.
Тщеславный, но объективный Руденко признал — мол, да, такое не перешибить. И позавидовал. Но всё пытался выяснить: зачем, зачем ей это надо?!
Дык ведь... слава.
Позже, правда, выяснилось, что она, жена от первого брака, просто очередной раз собралась замуж сходить. А девичья фамилия у неё — кавказской национальности (ну её!). А у мужа будущего и вовсе — Пятак. Ну и...

***
Приехал Измайлов летом в гости к московскому прозаику Борису Руденко. Прогуливаются они оба-два по столице. И тут — проливной и долгий дождь. А они оба-два без зонтиков. Укрылись под каким-то козырьком, пережидают и уже куда-то опаздывают.
Измайлов неявно упрекает:
— Стоило мне из вечно дождливого Питера в Москву ехать, чтоб и здесь мокнуть!
Руденко неявно испытывает неловкость за родную Первопрестольную.
А Измайлов, интеллигентно пытаясь загладить упрек, примиряюще говорит:
— М-да... Зато для грибов, наверное, хорошо. «Грибной» дождик...
— М-да... — задумчиво отвечает Руденко. — А с другой стороны, на хрена мне на голове грибы?!


***
Приехал Измайлов летом в гости к московскому прозаику Борису Руденко. И тут же заторопился — всего пять минут, а ещё нужно успеть туда-то и туда-то.
— Это ж рядом! Могу из окна показать! — говорит Руденко.
— Нет, Боря! Так я не сориентируюсь. Ты по карте покажи! Есть у тебя карта Москвы?! — заражает собственной взвинченностью опаздывающий Измайлов.
 — Есть! А как же! — заражается-взвинчивается Руденко и роется в шкафу, где аж целый ворох карт. — Сейчас! Не дергайся, успеешь! Сейчас покажу!.. Где же карта, где же она?.. А! Вот!
 Извлекает, раскладывает на столе, озадаченно смотрит:
 — А, нет! Это ж Киев... Ну, ничего! Какая разница! Значит, смотри, выходишь отсюда, заворачиваешь сюда...

***
Приехал московский прозаик и майор милиции Руденко в гости к Измайлову в Питер. Пробыл три дня — со всеми вытекающими и втекающими. После чего доставка почтовой корреспонденции в квартиру Измайлова достигла небывалого уровня сервиса — оперативно, вежливо, с почтительной улыбкой. Наконец-то простые люди и даже почтальоны осознали, экий классик у них в районе живет! Так возомнил Измайлов.
А потом, через месяц, опять приехал московский прозаик и майор милиции Руденко в гости. И покаялся: 
— Ты, — говорит, — пока в прошлый раз за водкой бегал, в дверь позвонили. Открываю, а там почтальон с заказной бандеролью: «Вы Измайлов?» А я вдруг правду ляпнул: «Нет. Я майор милиции Руденко!» Удостоверение показываю. И говорю, что Измайлова мы уже повязали, а теперь у нас тут в квартире засада — подельников дожидаемся. Так что бандероль давайте, а впредь почту приносите, приносите — мы тут, возможно, не один месяц сидеть будем в засаде. Но никому ни звука! Дело государственной важности!.. Да, говорю, если вместо меня здесь будет такой... высокий блондин в очках, вы почту — ему. Это мой сменщик. Только ни слова с ним — он при исполнении...  

***
Приехал московский прозаик Руденко в гости к Измайлову в Питер. Посидели славно, устроились ночевать.
Поутру прозаик Руденко во сне говорит кому-то вслух:
— Что делать-то будем? А, оттащим куда-нибудь!
Ну-ну, майору милиции снятся профессиональные сны.
Руденко тут же просыпается и спрашивает:
— Я сейчас что-нибудь говорил?
— М-м... говорил.
— Угу. Знаешь, что мне приснилось?
— М-м... могу предположить.
— Не можешь! Приснилось, что я вот лежу здесь же, на раскладушке, а из коридора вдруг гуськом выбегают гномики, много-много, и мимо меня — на балкон. И один споткнулся, упал и лежит, дорогу остальным перегораживает. Я их спрашиваю: «Что делать-то будем?» И сам же решаю: «А, оттащим куда-нибудь!»
— Ну-ну. А я то думал...
— Нет! Гномики! Я, между прочим, сразу проснулся — с чувством вины перед тобой. Думаю, одни гости вместе с собой хозяевам тараканов приносят, другие — клопов, а я-то, я — гномиков. Так неудобно, так неудобно...

***
Прозаик Руденко баловался и стихами тоже. Даже написал поэму. Всем произносил её вслух. Целиком!
Прозаик Руденко — подлинный поэт! Мастера видно по одной строчке. Никто не помнит, про что и про кто поэма. Но одну строчку запомнили все:
По ветру билась грудь японки...

 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи