Менгир

Менгир

Отрывок:

Произошло это в тот день, когда Седых нашел зарытую лайку. Радости ему это не доставило — слишком уж большими трудами далась эта находка, слишком много сил он на нее потратил. Руднев, заказчик, казалось, сам не знает, что искать. И дело было не в том, что излагал тот свои мысли путано, сильно при этом заикаясь. Седых приходилось общаться с клиентами и похуже: достаточно сказать, что один был глухонемым. Проблема заключалась в том, что Руднев был физиком и занимался вопросами, с которыми Седых не был знаком даже отдаленно. Поэтому пришлось потратить целую неделю на объяснения, на разговоры о твердотельных лазерах, диодах, кристаллических структурах и прочих вещах, прежде чем приступить к поискам. До этого ученые никогда к Седых не обращались. Он знал, что у них есть свои поисковики, а зона, где проводились поиски, была обнесена забором, за который доступ посторонним был строго воспрещен. Приходилось Седых сталкиваться и с самими научными поисковиками. Народ это был гордый, посматривающий свысока, одетый с иголочки. Пили они как-то с одним по фамилии Оскольский, бритым налысо пижоном с серьгой в ухе. Седых пил как обычно, а того скоро развезло. И пошел он рассказывать, каких собак они выкапывают, — Седых только слушал да дивился. Выходило, что собаки были все породистые, первостатейные, не то что шавки, которые ему попадались. Да что там говорить — на государство он никогда не работал, потому что чувствовал — потом не вырвешься. А большими деньгами его не заманить. Седых гордился своим званием поисковика и дорожил репутацией. А то, что к нему вечно совались всякие маклеры, и начинающие инвесторы, и мелкие бандиты, и прочая мало поддающаяся классификации публика, было ему неважно. Приобретенным опытом он тоже дорожил, хотя, надо сказать, редко когда зарытая собака, которую искал какой-нибудь биржевик, оказывалась живой — чаще выкапывали на поверхность смердящие кости.
Седых не был сед. Волосы у него были рыжеватые, сам он был низкоросл, широк в плечах и на поисковика не похож. Раньше он работал в одном «почтовом ящике», в отделе писем, хотя посылки иногда тоже приходилось принимать, несмотря на то, что этим занимался совсем другой отдел. Письма приходили разные — одни интересные, а другие не очень, и Седых работу свою не любил, считал халтурой и порой со злости выбрасывал целые кипы конвертов в ведро. Впрочем, через какое-то время те же самые конверты, часто с теми же марками, опять приходили к нему, и он снова смотрел на них в немой злости, а потом раскрывал и прочитывал, и направлял по инстанции, чтобы больше никогда не увидеть. Два раза его награждали за примерную службу, в последний раз — вручив редкую почтовую марку с чьим-то профилем, которую Седых потом продал одному собирателю таких марок, собиравшему, кроме профилей, также фасы. Потом один человек, живший сбором стеклянного боя, подсказал ему, что грядет реформа всех «почтовых ящиков», и те в скором времени перестанут принимать письма, а начнут, наоборот, все принятые высылать отправителям, и Седых решил заняться чем-нибудь другим. Недельку поразмыслив и походив по нескольким рынкам с целью их всестороннего изучения, он пришел к выводу, что никто не ищет зарытых собак, тогда как необходимость в такого рода специалистах остро ощущается. Он приобрел миноискатель, наушники, справочник «Собачьи и волчьи ближнего и дальнего зарубежья» и дал объявления в несколько газет. На следующий день к нему явился первый его клиент, страховщик по фамилии Гуськов, который хотел уклониться от выплаты премии одному человеку, третий раз подряд злонамеренно впадавшему в летаргический сон с тем, чтобы после воскрешения сдернуть со страховой компании кругленькую сумму. Гуськов хотел знать, где тут собака зарыта, и Седых на следующий же день обнаружил, что собака зарыта в летаргическом сне, из которого ее вывести достаточно тяжело, ибо Бог троицу любит, а эта собака впадает в летаргический сон третий раз подряд, причем отношения ее с человеком, злонамеренно добивавшимся выплаты страховой премии, неизвестны, а отношения с Богом и вовсе покрыты мраком. Но самое главное было в том, что собаку сначала нужно было вырыть, а перед этим — найти, и целых две недели Седых (конечно, по неопытности) ходил в сопровождении Гуськова по разным местам, шарил миноискателем и чаял услышать из-под земли слабые повизгивания, пока не догадался, что собака спит крепким сном и повизгиваний, а также прочих иных звуков издавать не может. Тогда Седых вручил Гуськову длинный тонкий щуп, и тот стал в местах возможного местонахождения зарытой собаки осторожно прощупывать землю, пока на третий день не услышали в наушниках полный боли визг разбуженного животного.

 
# Вопрос-Ответ