По-волчьи

По-волчьи

Отрывок:

1

Напротив нашего дома, 47 этажного красавца, стоит расселенный девятиэтажный дом. Снести его собирались ещё год назад, а пока только расселили. Свято место пусто не бывает. В нашем элитном районе появились бомжи. Периодически их зачищают, то милиция приедет, то местные ЧОПы, которые дома охраняют, развлекутся. Из-за такого к ним отношения у бомжей, конечно, текучка на этом хлебном месте. Но один укоренился крепко. Как-то так получилось, что его ни разу не вывозили отсюда, а если и вывозили, так он возвращался. К нему уже и отношение сложилось — как к местной дворняге. Подкармливали его, после зачисток, коли под горячую руку кому попался, так сердобольные женщины лекарства всякие ему давали.
Одежда у него всегда была по сезону, уж не знаю, где он её хранил. Звали это чудо Васей. Сколько лет Васе, никто не знал. Сам он про это не говорил, но зато очень часто распространялся о том, как семь лет зону топтал. В доказательство всегда тыкал себя пальцем в грудь, туда, где у него была выколота церковь с семью крестами на маковках. Каждый крест — год! Впрочем, он вообще был весь синий от наколок, что можно было наблюдать каждое лето. На веках у него было выколото «дерьмо» и «хорошо». Он вам подмигивал в зависимости от того, что думал о данной ситуации или лично о вас.

Я к Васе относился прохладно, но врагами мы не были. Меня, правда, раздражали его слабые попытки по пьяни заманить нашу Найду в эти их развалины с целью переделать её на шашлык и употребить. Найда не такая уж дура. У неё в таких случаях тоже появлялись свои интересы к Васе. Она сама кого хочешь употребит. Помесь сенбернара и лайки. Вес 70 кг, рост в холке метр десять, лошадь, а не собака! Васю приходилось отбивать,
Найда пьяных очень не любит!

2

Это только кажется, что иметь машину в Москве выгодно и что машина — это круто. Вечером у нас сплошные пробки, несмотря на супер-пупер развязки и четвёртое транспортное кольцо. Верке я так и объяснил, когда она у меня прямо на лекции об этом спросила. Какая глупость, я им про будущее в транспортных системах, а если точнее — про водопроводные трубы. А она руку поднимает, встаёт и выдаёт:
— Павел Сергеевич, а почему у вас нет машины?

И чего она ко мне привязалась?

В общем, нет у меня машины. Автобус, потом метро, потом пешком. Ну и обратно так же. А вообще иногда и без автобуса. Летом только пешком, из принципа.

Но в этот раз мне не повезло, пошёл дождь, и я, в виду отсутствия зонтика, был буквально загнан потоками воды в очень кстати подошедший к остановке образец городского транспорта. И вот, захожу я, значит, в автобус и тут же упираюсь в ЭТО. Было очень похоже, настолько, что аж вздрогнул. Те же глаза, зашитые нитками, те же вставки в нос. В печати тогда уже вовсю муссировали увлечение нашей молодёжью изделиями из человеческой кожи. Везлось это всё из Китая, и поделать никто ничего не мог! Уж не знаю, что меня так взбесило, я схватился за ручку сверху и вытащил чёртов рюкзак из автобуса вместе с его владельцем.
Испуганные глаза восемнадцатилетнего ребёнка, которыми он смотрел на меня сверху вниз, акселерат фигов, растерянные фразы, которые я не слушал, и, как результат, — мы оба в участке.

3

— Павел Сергеевич?

— Анатолий Васильевич?

Нам обоим было прилично за сорок. Мне и моему следователю. От адвоката я отказался, так как дело не стоило и выеденного яйца. Решили всё полюбовно. Но следователь всё равно решил со мной побеседовать.

— Там меня потерпевший мой ждет, — попытался я отмазаться.

— Ничего, подождёт. — Ну, правильно, следаку-то торопиться некуда. К моему удивлению, он заварил две
чашки чая и выложил на стол конфеты.

— Чай будем пить?

— Ага! — Он как-то так радостно на меня посмотрел. — На самом деле, можно бы было привлечь к этому внимание общественности. Я думаю, целое поколение людей встало бы на вашу сторону.

— Да ну. Мне уже хватит того, что я должен купить ему такой же рюкзак. Кошмар! Он, наверное, стоит чёрт-те сколько.

— Да нет, — Анатолий Васильевич извлёк из под стола разорванные остатки рюкзака, — это ж дерматин, — и он кинул их мне. — 15 юаней на ближайшем рынке. Ну или 30 рублей. Кому что по душе.

Действительно... дерматин.

В чашке у меня из зелёного шарика распустился яркий цветок.

— Любите китайский чай?

— Вообще-то считается что это наш, российский. Он даже, наверное, собран руками русских людей.

— Сомневаюсь. Если бы у нас было столько рук, сколько в Китае, мы бы давно уже распространяли его по всему миру. Земля есть, рук нет. Мы экспортируем руки из Китая. А чай почти совсем русский. — Он повернул мне упаковку боком, чтобы я мог прочесть и сам же озвучил: — Мэйд ин Россия.

— Судя по всему, мы экспортируем не только руки, но и сознание.

— Совершенно верно! Несмотря на то, что Россия очень большая и пространства у нас много, мы экспортируем с руками сознание народа, который живёт в бедной и перенаселённой стране. То, что у них необходимость, у нас как изысканность. В Китае они такие рюкзаки присылают в подарок детям чиновников, которых только что назначили на важный пост. Чтобы те помнили! И они, и их родители помнят: если что, с них спустят шкуру в прямом смысле этого слова! У нас же это стало МОДНО!

— Надо, видимо, воспитывать молодёжь.

— Наше поколение не в состоянии. Помню своего деда. Он работал на заводе и сначала хвалил, а потом, после перестройки, ругал советскую власть. Мой отец только и делал, что старался заработать и разбогатеть.
Ему это не удалось, но я помню, какие усилия он прилагал, и как мать моя им гордилась. Он тогда был не один такой, вся страна гонялась за деньгами. Научили людей, вот они и бегали. Наше поколение создавало себя само, потому что было предоставлено само себе. Мы не вбирали опыт прошлых поколений, а всё открывали заново. И теперь мне, например, сложно что-то прогнозировать. Вот вы понимаете своих детей?

 
# Вопрос-Ответ