Великолепная пятерка. Женщины в науке

Великолепная пятерка. Женщины в науке

Миру нужна наука, с этим каждый согласится. А науке нужны женщины, решили в 1998 году L’Oreal и ЮНЕСКО и учредили программу «Женщины в науке». Егор Быковский выяснил у лауреатов, каково им в науке.

Пятеро лауреатов премии L’Oreal-UNESCO
Пятеро лауреатов премии L’Oreal-UNESCO


Если вы думаете, что тема гендерного неравенства в науке волнует лишь феминисток, то здорово ошибаетесь. По данным ЮНЕСКО (а эта организация тщательно мониторит положение дел в 130 странах), на сегодняшний день в мире лишь один из трех исследователей является женщиной. Конечно, сто лет назад положение было совсем другим, и с тех пор ситуация сильно улучшилась. Тем не менее для девочки-старшеклассницы вероятность получить когда-нибудь докторскую степень в среднем в три раза ниже, чем у ее одноклассника.

Давайте попробуем разобраться в ситуации чуть более детально и раскроем доклад, подготовленный социологическими компаниями по заказу фонда L’Oreal. В ходе исследования был проведен масштабный опрос в 14 странах: Франции, Германии, Испании, Великобритании, США, Японии, Китае, Бразилии, Аргентине, Южной Африке, Марокко, Египте, Индии и Индонезии. Результаты исследования говорят о том, что гендерное неравенство в науке начинается сразу после обучения в школе, где соотношение мужчин и женщин примерно одинаковое — 51% против 49%. Диплом бакалавра же получают 68% мужчин и лишь 32% женщин. Обладателем диплома специалиста женщина станет с вероятностью 30%, а доктором наук — лишь с вероятностью 25%. Наконец, женщины занимают 29% среди общего числа исследователей и 11% ведущих академических позиций. Доля женщин, возглавляющих научные учреждения, значительно варьируется между странами и составляет 6% в Японии, 27% в США, 29% во Франции и 34% в Испании. И наконец, с высшими наградами дело обстоит тоже не лучшим образом — скажем, за всю историю Нобелевской премии среди лауреатов было лишь 3% женщин.

Так почему это происходит? В силу ряда эволюционных причин женщины физиологически довольно сильно отличаются от мужчин: у них меньше средняя температура тела, другое распределение воды в организме, они меньше ростом, зрение устроено другим образом и т. д. Однако нет ни одного исследования, которое бы продемонстрировало, что между мужчинами и женщинами есть интеллектуальные отличия (в среднем, разумеется). В частности, согласно проведенному Организацией экономического сотрудничества и развития исследованию PISA (Programme for International Student Assessment), в школе (в условиях отсутствия выбора изучаемых предметов) девушки демонстрируют не меньшие успехи в научных дисциплинах, чем юноши. Так почему же потом их доля в науке так резко падает? Невнимательный читатель немедленно заметит, что мы, мол, живем в «мужском мире» и потому неудивительно, что... Но нет, «мужской мир» неохотно пускает женщин на управляющие должности, а в данном случае речь идет не о директорах и управляющих, а о профессуре, так что дело не в гендерном угнетении, а просто в стереотипах, которые до сих пор довлеют над умами девушек (и их родителей). Можно попробовать перечислить несколько (держу пари, что они вам хорошо знакомы): «мальчики не интересуются девочками, которые любят науку», «я не хочу, чтобы меня считали сумасшедшим ученым, сидящим в лаборатории сутками, — ведь я хочу семью и детей», «в науке мало рабочих мест», «я хочу приносить пользу, а изучение физики в этом мне не поможет». И наконец, самый главный стереотип: «успехов в науке достигают мужчины, а мне ничего не светит», — несмотря на многочисленные доказательства обратного.

Наружная реклама большой науки на парижской улице
В итоге компания L’Oreal и ЮНЕСКО (Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры) решили 16 лет назад объединить свои усилия и создать специальную программу для женщин в науке, в рамках которой ежегодно награждаются пять лучших женщин-ученых, которым удалось внести чрезвычайно весомый вклад в развитие научных знаний и в результате изменить мир к лучшему. Второй пункт, кстати, в этой формулировке не менее важен, чем первый, поэтому премии раздаются в основном в области биологии, химии, медицины и смежных областей. В некоторой степени, возможно, на отбор направлений для награждения влияет и то, что бессменный председатель жюри профессор Гюнтер Глобель — лауреат Нобелевской премии по медицине 1999 года. Нелишним будет заметить, что за последние годы два лауреата этой премии получали Нобелевскую премию: это Элизабет Блэкберн (Нобелевская премия по медицине — 2009) и Ада Йонат («Нобель» по химии 2009 года).

Кроме того, программа ежегодно выделяет стипендии для сотен перспективных молодых женщин-ученых в решающие моменты их карьеры, когда возникающие трудности могут помешать их дальнейшему развитию в области науки. Проще говоря, когда нужно поехать на постдок в другой университет в другой стране на пару лет, а у тебя уже семья и дети, непросто решиться на такой шаг без дополнительного финансирования.

Основная премия L’Oreal-UNESCO (100 тыс. долларов каждая) присуждается ежегодно пяти женщинам, по одной представительнице от каждого региона мира (по континентам). В нынешнем году ими стали Сегенет Келему из Кении, Лори Глимчер из США, Сесилия Бузат из Аргентины, японка Кайо Инаба и француженка Брижит Киффер. С тремя из них вашему корреспонденту удалось побеседовать поподробнее после встречи во Французской академии наук.

А потом я прогулялся по теплому мартовскому Парижу. И сразу в нескольких местах вместо рекламы часов или машин каких-нибудь увидел фотографии лауреатов премии L’Oreal-UNESCO. По-моему, для публичного имиджа науки ничего лучше и не придумать.

ПОГРУЖЕНИЕ В МОЗГ
Брижит Киффер (Brigitte Kieffer)


Премия L’OREAL-UNESCO За исследование механизмов мозга, связанных с такими явлениями, как боль, психические заболевания и наркологическая зависимость

Я прочитал в одной из Ваших статей, что психические заболевания — это биологические болезни...
Ну да, мозг — это такой же орган, как и прочие, и, несмотря на его сложность и неизученность, его можно лечить. Но меня больше волнуют не он, а проблемы боли, наркологической зависимости, обезболивания. Главную роль в этих процессах играют опиоидные рецепторы в нашем мозге. Я первая (ну насколько мне известно) выделила ген для одного из таких ключевых рецепторов. То есть теперь стало точно ясно, каким именно образом ключевые ингредиенты опиума вроде морфина или героина могут устранять боль и как возникают зависимости. А когда ясна в деталях технология, можно разработать и антитехнологию.

Вы экспериментатор или теоретик?
Играть с идеями легко и приятно, но настоящая работа не в этом. Прогресс случится именно после многих лет упорного труда, а это требует уверенности в себе, упорства и амбициозности. Это, кстати, частая женская проблема — недостаток уверенности в себе, потому они и боятся заниматься наукой. Кстати, успешный результат в лаборатории заставляет сердце биться куда чаще, чем удачное теоретическое построение.

У Вас уже была самая главная удача. Но ведь есть же еще какая-нибудь мечта?
Конечно. Я много лет проработала биохимиком и понимаю, что стала слишком узким специалистом. Мозг невозможно оценивать только по опиодным рецепторам. Мечтаю сместиться к психологии и другим смежным дисциплинам и приохотить коллег к междисциплинарным связям.

Что главное? В чем смысл и соль?
Никогда не терять энтузиазма. В этом, кстати, помогут дети. И хороший муж! Мой мне очень помогает.

МЫШЦЫ, СОКРАЩАЙТЕСЬ!
Сесилия Бузат (Cecilia Bouzat)

Премия L’OREAL-UNESCO За исследования взаимодействия клеток мозга между собой и с мышцами


Расскажите, в чем же секрет взаимодействия клеток?
Ой, да честно говоря, я даже не знаю, какой тут секрет. Я просто разработала способ объединить методы, используемые в электро-физиологии, с методами из области молекулярной биологии, и получился новый способ записи нейронных связей. Это очень долго и требует массу времени для работы в лаборатории и массу изобретательности, потому что Аргентина не самая богатая страна в мире и не получается купить любой прибор, какой душа пожелает. Поэтому приходится быть и немного инженером, мастером на все руки.

Верю, Вы похожи на инженера, такой же сосредоточенный взгляд. Но Вы работаете почти на стыке между биохимией и медициной, Вам приходится про это думать. Про Ваш метод писали, что он «элегантный».
Еще бы — мой метод применяется теперь во многих больницах по всему миру, так что как раз о практической стороне я и думала. Вообще, результаты моей работы, я думаю, можно удачно использовать в лечении разных нервно-мышечных и неврологических расстройств вроде болезни Альцгеймера, депрессии, аддиктивного поведения и т. д.

Вы прекрасный ученый, и Вас во многих местах, наверное, охотно бы приняли. Не думали уехать из Аргентины?
Как же, я уезжала. После защиты диссертации работала в клинике Мэйо в США. Это было сложно, уже был ребенок. Но я вернулась, конечно, — если есть возможность работать на родине, то лучше на родине.

Вы всё время улыбаетесь и выглядите счастливой — это из-за премии?
Я вообще люблю быть счастливой!

Тогда расскажите про себя. Чем Вы еще живете помимо науки?
У меня чудесный муж и двое детей. Сын окончил школу, собирается заниматься биологией. Дочка в университете, и тоже биология (смеется). Отец и дед были докторами медицины, но они действительно лечили людей своими руками, в отличие от меня. Однако это они меня «завели», конечно. И мне было интересно закопаться в самую глубь. Понять, как оно устроено в самой своей основе. Пришлось стать ученым!

Ну а если бы Вы не стали ученым, то кем бы были?
Не ученым? (Долго думает.) М-м-м... Может быть, тогда социологом? Ой, надеюсь, Вы не социолог? В смысле, я не имела в виду, что социология — это как-то несерьезно! (Смеется.)

Чтобы Вы хотели от науки?
Чтобы она немного оставила меня в покое по ночам. Я имею в виду, что наука не столько работа, сколько состояние души. Когда ты думаешь целый день над проблемой, она догонит тебя в пять утра. Сядешь на постели — и видишь вдруг решение. Это хорошо, но хотелось бы и поспать тоже!

Вы были в России когда-нибудь?
Нет, некому было пригласить, а ведь я бы очень хотела! Вот Вы меня пригласите?

БЫТЬ УПРЯМОЙ!
Лори Глимчер (Laurie Glimcher)


Премия L’OREAL-UNESCO За открытие ключевых факторов, контролирующих иммунную реакцию, и за их роли в аллергических, аутоиммунных, и онкологических заболеваниях

С чего начался Ваш путь в науке?
С первого мужа! Он был хирургом, очень занятым, и мало бывал дома, а у нас ведь трое детей. И если вы хотите чего-то добиться в таких условиях, то надо быть очень, очень организованной и очень многозадачной, как хорошая операционка. А для этого нужно тренировать в себе упрямство, дорастить его до приличных размеров. Это всё шутки, конечно. На самом деле я прежде всего благодарна отцу: он был врачом и ученым, он брал меня еще ребенком с собой в лабораторию. А как потом родители помогли мне с детьми, ох, кабы Вы знали!

Ясно. Но почему медицина?
Потому что мне нравится понимать первопричины вещей. Почему активируются лимфоциты? Как именно работают механизмы, которые регулируют качество иммунной реакции? Почему случаются аутоиммунные заболевания, когда организм начинает воевать сам с собой?

Лори, Вы ведь еще и один из редакторов-основателей журнала «Иммунитет», заниматесь наукой, декан факультета. Как Вы вообще успеваете?
Потому что я упрямая. Как русские. Я ведь тоже русская, мои предки из России (внезапно откидывается в кресле и поет): «Поо-олюшко-по-о-ле, широко по-о-оле!»

Фото: UNESCO FOR WOMEN IN SCIENCE, LIAN DUFORT FOR L’OREAL, JULIAN DUFORT FOR L’OREAL
 
# Вопрос-Ответ
Кто живет в Гренландии?

Эскимосы, датчане и другие европейцы

Где впервые ввели правила дорожного движения?

Первые такие правила ввел Юлий Цезарь в Римской Империи