Имидж — наше всё

Имидж — наше всё



В течение уже 15 лет UNESCO и компания L’Oreal каждый год вручают призы и стипендии женщинам, занимающимся наукой. Егор Быковский полагает, что ничего умнее для поддержки положительного имиджа науки и не придумаешь.


После того как 29 марта я вернулся с ежегодной церемонии вручения премий пяти самым заслуженным женщинам-ученым планеты, проходившей в самой Главной Аудитории Сорбонны, я разговорился со своим французским приятелем. Доктор исторических наук, профессор Сорбонны, большой либерал, галантный француз, политкорректный европеец — но даже он выразил сдержанное удивление по поводу того, зачем нужна именно женская научная премия. И поинтересовался у меня: «Не кажется ли тебе, дорогой друг, что тут попахивает легким (легчайшим!) ущемлением прав мужчин? Ну, сознайся честно». Я не сознался, потому что мне было очевидно обратное.

Легко сказать — женщинам открыты все дороги, выбирай, мол, на вкус. И тут же вспомнят Марию Склодовскую-Кюри, например. Но на самом деле примеры женщин, действительно достигших серьезных успехов на научном поприще, могут быть сочтены на пальцах если не одной руки, то всего лишь нескольких рук. Почему? Потому что нет вдохновляющего примера. А это очень важно.

Молодой человек, получающий образование в области естественных или точных наук, видит преподавателей своего пола, заведующих лабораториями мужчин и библиографии, заполненные мужскими фамилиями. Девушка видит всё то же самое, и на подсознательном уровне в нее закладывается «путь малых дел»: я, мол, буду аспирантом. Буду даже постдоком. Но высот не достигну, потому что там, на высотах, одни мужчины. Нет, дело не в том, что они умнее, но ведь я женщина, мне нужна семья, дети, а совместить это с успешной работой в науке совершенно невозможно.

Так вот — это возможно. И дети, и семья, и наука, и большой успех в ней — всё одновременно. Просто про это надо знать. А чтобы знать, кто-то должен рассказывать и показывать. И вот именно этим занимаются уже на протяжении 15 лет в своем совместном проекте «За женщин в науке» UNESCO и международная ком пания L’Oreal. Президент L’Oreal Жан-Поль Агон в разговоре с вашим покорным слугой на вопрос «Зачем вам это всё нужно?» ответил, что для L’Oreal этот проект некоммерческий. Он им нужен просто потому, что они вот так видят мир. Этому легко поверить — в компании работают многие тысячи разработчиков и исследователей, и при максимально эффективном расходовании денег их следует вкладывать в тех, кто занимается прикладной наукой внутри компании. Мало того, вряд ли косметическо-парфюмерный гигант L’Oreal как-то специально нуждался в потребительницах, с особенным уважением относящихся именно к науке, а не, скажем, к искусству или архитектуре. Так зачем за 15 лет были награждены большими премиями 70 женщин — крупных ученых и даны стипендии почти полутора тысячам талантливых аспирантов и постодокам женского пола?

В первую очередь затем, чтобы они сами поняли — невозможное возможно. Чтобы поняли их мужья, их близкие. Чтобы этим примером вдохновились другие женщины. В профессии ученого нет ничего необычного или специфического. Ею может овладеть любой человек любого пола — при условии, что количество мозгов в голове и упорства  во всем остальном теле ему для этого достижения достаточно. И при этом он может еще и быть счастлив в семейной жизни — а вот это уже вполне необычная картинка. Ее надо как-то специально укладывать в голове, пристраивать там, вытесняя в дальние уголки сознания намертво застрявший там образ женщины-ученого: очки, мятый белый халат, седой пучок на затылке, доклад на конференции и сухие рукопожатия коллег-мужчин, звонки племяннику по субботам, потому что своих-то детей нет, не до того было, понимаете... Ну кто захочет такой стать? Да никто.

И не надо. Посмотрите на профессора физики из Нигерийского университета Франциску Океке (см. стр. 59): у нее ведь шестеро детей (троих я видел собственными глазами, честное слово), не считая внуков. Посмотрите на других лауреаток — у них тоже есть дети. Посмотрите на Рейко Курода — у нее нет детей, потому что 30 лет назад в Японии на женщину-ученого смотрели примерно так, как в России сейчас смотрят на женщину-таксиста. Но она пошла этим своим путем, чтобы остальные смогли пройти по нему уже без потерь.

Я шел по Елисейским Полям в Париже и наблюдал за девушками, изучающими 75 портретов выдающихся женщин-ученых, награжденных премией L’Oreal-UNESCO (на какое-то время их выставили на всеобщее обозрение на самой известной в мире улице). Некоторые, проскочив первые портреты, замедляли ход, начинали смотреть внимательнее, крутить головой, удивляться чему-то про себя. Слом шаблона. Когнитивный диссонанс. Кажется, не может быть столько женщин-ученых сразу, да еще и таких симпатичных.

А директор департамента научной политики UNESCO Лидия Брито сказала мне вот что: «Знаете, в Африке у женщины-ученого больше шансов. Там традиционная семья не дезинтегрирована, там есть кому оказать помощь и поддержку с детьми и семьей в те моменты, когда вы действительно заняты. Европейкам гораздо, гораздо сложнее...» Весьма неожиданное наблюдение, не правда ли?
 
# Вопрос-Ответ