Из первых уст

Из первых уст

 

Интервью с академиком РАН, доктором филологических наук, главным научным сотрудником Института славяноведения РАН, профессором МГУ, популяризатором науки Андреем Зализняком

До какого временного пласта уже добрались археологи и насколько глубже еще можно ожидать что-либо найти?

Археологи год за годом ведут раскопки, вскрывая один за другим сравнительно небольшие участки территории Древнего Новгорода. На каждом участке последовательно вскрываются пласты от более близких к нам веков до самого начала городской жизни на данном участке — в Новгороде это в древнейших районах Х век, а в застроенных позднее — ХI, ХII и т. д. Так что полную историю различных участков археологи проходили — разумеется, в «противохронологическом» порядке — уже десятки раз.

В 2012 году на главном из исследуемых в настоящий момент участков (это участок ХIII Троицкого раскопа к югу от Новгородского кремля) достигнут уровень ХII века. На этом участке предстоит еще вскрыть пласты ХI и Х веков. В этих пластах, безусловно, будет найдено еще немало ценных древних предметов. Правда, берестяных грамот среди них будет, конечно, существенно меньше, чем в пластах ХII века, когда в этой части города кипела напряженная жизнь. И вообще в ХI веке грамотность еще не получила такого широкого распространения, как в ХII. А в пластах Х века берестяных грамот пока еще не находили, так что тут можно помышлять разве что о чуде.

Но мы помним, конечно, что нас ждут и другие участки города, — неисследованных частей древней территории во много раз больше, чем раскопанных!

Что восхищает Вас в берестяных грамотах?

Как лингвисту мне чрезвычайно нравится чистота живой древнерусской речи в этих древних письмах, ее удивительная грамматическая стройность и четкость, притом что авторы писем никакой грамматики не изучали. Это похоже на удовольствие, которое испытывает современный горожанин, когда он оказывается в дальней деревне и слышит подлинную народную речь какой-нибудь хорошей старой рассказчицы.

Авторы берестяных грамот не претендовали ни на какую стилистическую изысканность, а между тем нередко выражались удивительно метко и образно.

А с чисто человеческой стороны волнует содержание многих грамот — поражает то, что восемьсот или тысячу лет назад люди испытывали те же переживания, которые нам кажутся свойственными только нашей жизни.

Правда ли, что в Новгороде говорили на языке, отличающемся от бытовавшего в других русских княжествах древнерусского?

Здесь не следует смешивать то, что важно для лингвиста, и то, что важно для простого носителя языка. Для лингвиста очень существенно, например, что в Новгороде говорили «на руке», тогда как в южных, центральных и восточных районах Древней Руси говорили «на руце». Он делает из этого различия важные выводы о предыстории этих диалектов, о времени разделения соответствующих племен, о том, откуда происходят некоторые слова, и т. п.

А для носителей древнерусского языка эта разница была с практической точки зрения несущественна. Взаимное понимание между жителями Новгорода и, например, Киева, Суздаля или Рязани было совершенно свободным. Скажем, суздальцу эта разница так же мало мешала понимать новгородца, как, например, оканье вологжанина не мешает его понимать нынешнему москвичу. И то же верно и для всех остальных отличий древненовгородского диалекта от диалектов других областей. Так что у жителей Древней Руси не было ни малейшего сомнения в том, что все они говорят на одном языке.

Какова глубина расхождения древненовгородского диалекта и того языка, на котором говорили в Киеве?

Это продолжение предыдущего вопроса. Замечу, что слово «глубина» здесь можно понимать двояко: просто как масштаб расхождения или как его хронологическую глубину, то есть степень древности этого расхождения. Что касается масштаба, то об этом рассказано выше: с практической точки зрения для носителей языка это расхождение было едва заметным и общению не мешало.

Что касается временной глубины, то точные оценки нам здесь недоступны. Ясно лишь, что это расхождение относится еще к эпохе существования праславянского языка, то есть оно возникло раньше, чем сформировалось восточнославянское единство. Это единство сложилось на основе сосуществования на одной территории двух разных групп праславян — предков будущих новгородцев и псковичей и предков будущих киевлян, суздальцев, рязанцев и прочих.

Особо подчеркну, что при обсуждении данного вопроса неправомерно говорить о различиях между Новгородом и именно Киевом. Это создает ошибочное ощущение, что речь идет о древнем противопоставлении будущих великороссов и будущих украинцев. Между тем новгородско-псковский диалект противопоставлялся не киевскому, а диалекту всех остальных областей Древней Руси — как Киева, или Галича, или Смоленска, так и Ростова, или Суздаля, или Рязани. Никаких существенных древних различий внутри этого единого «южно-центрально-восточного» диалекта не обнаруживается. Так что особое положение древненовгородского диалекта никоим образом не может служить аргументом для сторонников идеи глубочайшей древности различия русских и украинцев.

Древненовгородский диалект нельзя считать западнославянским. У него есть всего одна общая черта с западнославянскими языками — сохранение сочетаний гв, кв в словах типа «звезда», «цвет». А по всем остальным пунктам различия между западнославянскими и восточнославянскими языками древненовгородский диалект имеет восточный, а не западный рефлекс.

Таким образом, мы имеем здесь дело лишь с частным схождением двух языков в одном конкретном пункте. В славянском мире подобные схождения, пересекающие границы трех основных группировок, не представляют собой ничего исключительного. Например, у того же древненовгородского есть некоторое частное схождение с сербским; у польского языка есть некоторое частное схождение с болгарским.

Берестяная грамота первой половины XII века, найденная в Троицком раскопе.

Каким образом ученые воссоздают язык, используя данные берестяных грамот?

Я не сказал бы, что ученые именно воссоздают древний язык, то есть в какой-то степени его достраивают. Они просто его изучают, стремясь познать и привести в обозримый вид его грамматику и словарь. И это уже совершенно обычная для лингвистов работа в случае, когда они располагают некоторым фондом текстов на этом языке.

В данном случае таким фондом (к счастью, постоянно растущим) является совокупность берестяных грамот. Изучение их предполагает несколько этапов.

Вначале необходимо правильно «считать» буквы с бересты. Это в одних случаях довольно легко, в других требует немалых усилий. Непростой характер задачи виден из того, что в некоторых случаях правильное прочтение всего одной буквы достигалось лишь после серии неудачных попыток на протяжении десятка лет.

Далее необходимо разделить текст на слова и понять его. Это пункт, где в максимальной степени требуется профессиональная филологическая подготовка и умение применить накопленные знания к решению данной конкретной задачи. Необходима также способность к построению рабочих гипотез и, что особенно важно, к беспощадному критическому анализу собственных гипотез.

После полной обработки таким способом всех имеющихся грамот фонд сырого материала превращается в фонд относительно надежно проанализированных текстов. Следует уже в принципе более простая, хотя и довольно трудоемкая работа по составлению полных реестров всех встретившихся форм такого-то падежа от существительных такого-то типа склонения, всех форм такого-то времени от глаголов такого-то типа спряжения и т. д. Составляется также полный словарь всех встретившихся слов и их форм.

Теперь уже можно приступать к осмыслению всех полученных реестров и составлению на их основе грамматики данного диалекта в целом — с той степенью полноты, которую позволяет накопленный материал. Сравнение полученного таким образом результата с данными уже известных диалектов и родственных языков позволяет строить обоснованные выводы о месте изученного диалекта в кругу родственных.

При этом следует понимать, что в рассматриваемой ситуации полученный результат не может быть окончательным. Коррективы возникают по двум причинам. Во-первых, каждый год приносит новые находки, и они не только постоянно пополняют прежние реестры, но и почти всегда вносят какие-то поправки в имеющиеся обобщения. Во-вторых, слависты пристально следят за ходом изучения берестяных грамот и критически осмысляют предложенные решения. В результате трудные вопросы в интерпретации текстов или фонетических и грамматических явлений нередко получают более надежное решение.

 
# Вопрос-Ответ