Наука — дело техники?

Наука — дело техники?


АЛЕКСАНДРОВ ВАСИЛИЙ/CARTOONBANK.RU
Стоит сказать «наука» — и в мозгу само собой всплывает «...и техника». В современном обществе наука совершенно слилась с технологиями. Даже слова «фундаментальное исследование» обычно означают лишь, что данный проект — прочтение полного генома мамонта, поиски бозона Хиггса или очередная миссия к телам Солнечной системы — не имеет конкретной практической цели.

Между тем со времен олдовайской галечной культуры и до совсем недавних времен человечество создавало новые инструменты и технологии вне всякой связи с наукой. Безвестные изобретатели огня, колеса, лука, лодки, металлургии, керамики ничем не обязаны науке. Как и создатели пороха, компаса, очков, печатного станка, жившие во вполне исторические времена.

Впрочем, наука в строгом смысле этого слова — европейское естествознание Нового времени — и не могла повлиять на все эти изобретения, сделанные еще до ее появления. Однако и тогда, когда наука уже существовала, ее отношения с техникой оставались всё теми же: механики и инженеры создавали машины и технологии, в лучшем случае предоставляя науке объяснять задним числом принцип их действия. Паровая машина Уатта — детище опыта, смекалки, экспериментов, творений предшественников, но не теоретических знаний. Их попросту не было: анализ работы паровой машины с точки зрения теоретической физики появился лишь полвека спустя. К тому времени уже бегали паровозы, ходили пароходы — и всё это было создано безо всякой фундаментальной науки. Обошлись без нее и пионер вакцинации Эдвард Дженнер, и отцы фотографии, и создатели первых телеграфных систем. Ученые интересовались творениями изобретателей, приглашали их в свои академии для докладов и демонстраций, но за редкими исключениями информация текла в одну сторону — от техники к науке.

Здесь уместно напомнить, что эти две сферы человеческой деятельности имели совершенно разное происхождение. Фундаментальная наука выросла из философии (о чем красноречиво напоминает название ученой степени в английском языке: PhD, то есть philosophiæ doctor, «доктор философии»). Технологии же происходят из ремесел — строительного, корабельного, кузнечно-литейного и т. д.

Но во второй половине XIX века что-то изменилось. Первые опыты по радиосвязи проводились (опять-таки умельцем-дилетантом — американским дантистом Махлоном Лумисом) еще в 1860-х годах. Однако пригодные для практического использования устройства появились лишь после 1888 года, когда Генрих Герц «на кончике пера» открыл радиоволны. Братья Райт были такими же практиками-самоучками, как и Уатт, но, задумав построить летательный аппарат, они первым делом взялись за изучение теоретических основ аэродинамики. Создание лазера, компьютера или атомного реактора раньше появления соответствующих фундаментальных концепций просто невозможно вообразить.

Сегодня путь от фундаментальных исследований к техническим новшествам кажется естественным и единственно возможным. «Наука — это фундамент технологий. Всё остальное не может выйти за рамки детских наивных рассуждений... Только так на нее здраво и можно смотреть», — пишет современный блогер.

Парадоксальным образом именно такой взгляд может лишить науку этой творческой силы. Осознавая важность фундаментальных исследований и вкладывая в науку немалые средства, общество вольно или невольно ждет эквивалентной отдачи. Ориентация на возможный практический результат оставляет всё меньше места для бескорыстного любопытства, игры ума, спокойного и беспристрастного выяснения устройства мира. То есть для всего того, что, собственно, и отличает науку от всех других занятий, позволяя ей быть источником плодотворных идей.
 
# Вопрос-Ответ