Смоленское сражение (1812)

Сражение при Смоленске 17 августа 1812. Художник П. Гесс, 1846. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

Смоленское сражение 1618 августа (46 августа по старому стилю) 1812 года — одно из крупнейших сражений Отечественной войны. В ходе сражения русским войскам удалось задержать Великую армию Наполеона Бонапарта под Смоленском и дать возможность основным силам русской армии избежать генерального сражения на невыгодной позиции. Непосредственным следствием сражения под Смоленском стало Бородинское сражение.

Стратегическая обстановка в июле 1812 года и планы сторон

К концу июля 1812 стало окончательно ясно, что планы Наполеона Бонапарта на скорое окончание кампании сорваны. По замыслу императора Франции, война против России должна была быть молниеносной: в приграничных сражениях, пользуясь колоссальным численным превосходством Великой армии, Наполеон намеревался разбить по очереди 1-ю Западную армию Барклая де Толли и 2-ю Западную армию Багратиона, тем самым вынудив императора Александра I заключить мир на выгодных Франции условиях. Однако стратегия уклонения от решающего сражения и отступления вглубь территории Российской империи, проводимая военным министром Барклаем де Толли, позволила русским войскам избежать серьезных потерь, сохранить боеспособность и продолжать кампанию. Основной задачей для русского командования на первом этапе войны было объединение 1-й и 2-й Западных армий, что позволило бы перейти к наступательным действиям. После неудачных попыток Барклая де Толли и Багратиона объединиться сначала в Могилёве, а затем в Витебске новым пунктом соединения армий был выбран Смоленск.

Стратегия, выбранная Барклаем де Толли, была весьма выгодна русским войскам: по мере отступления вглубь России армии не только сокращали свои коммуникации, приближаясь к базам снабжения, но и, затягивая кампанию, заставляли противника удлинять свои и без того растянутые коммуникации, тем самым создавая Великой армии дополнительные трудности с и без того весьма сложной организацией снабжения. Продвижение вглубь России вынуждал Наполеона ослаблять свою армию, выделяя отряды для конвоирования обозов, охраны коммуникаций, а также гарнизоны для удержания населенных пунктов. Длительные марши по летней жаре приводили к значительным потерям от тепловых ударов и болезней, количество отставших солдат, а также павших от истощения кавалерийских лошадей все увеличивалось. В то же время проблема снабжения Великой армии становилась все более острой. Традиционный для Наполеона способ решения этой проблемы по принципу "армия сама себя кормит" в России не действовал. Плотность населения была невысока, а уровень его благосостояния в западных губерниях был низок, так что в поисках продовольствия и фуража французские и союзные им солдаты вынуждены были разбредаться по значительной территории. Громадные обозы, сформированные на территории Польши либо не успевали за армией, либо подвергались разграблению обгонявшими их резервными частями, также страдавшими от недостатка провизии. Повальное мародерство, сопровождавшее продвижение Великой армии, не добавляло солдатам Наполеона популярности: местное население, даже достаточно прохладно относившееся к русским население западной Белоруссии и Литвы быстро ожесточилось против захватчиков и не оказывало им никакого содействия. Необходимость обеспечивать фланги Великой армии также заставляла Бонапарта выделять значительные соединения. Таким образом, если в конце июня 1812 на главном направлении против русских армий, насчитывавших до 80 тыс. чел (1-я Западная армия) и до 45 тыс. чел. (2-я Западная) действовало до 400 тыс. французских и союзных им солдат и офицеров, то к началу августа основные силы Великой армии сократились до численности около 200 тыс. чел. Незначительное количество серьезных столкновений с русскими войсками, длительные переходы, нехватка провианта и фуража и, самое важное, неясный исход кампании и отсутствие сколько-нибудь очевидных результатов боевых действий подрывали дух французских войск и их саттеллитов.

Наполеон прекрасно понимал, к чему ведет затягивание кампании, и стремился во что бы то ни стало навязать русским армиям сражение, которого они так решительно избегали. Узнав, что армии Барклая де Толли и Багратиона 22 июля (3 августа по новому стилю) объединились в Смоленске, Бонапарт предположил, что далее его противники отступать не собираются, и что возможно возле Смоленска и состоится долгожданное генеральное сражение. В то же время, атаковать объединенные русские армии немедленно император Франции не мог — корпуса Великой армии были разбросаны на значительном расстоянии и быстро сосредоточиться возле Смоленска не могли. К тому же, солдатам, измученным ежедневными многокилометровыми маршами по жаре и недостатком провианта, требовалась хоть небольшая, но передышка. Русские командующие также понимали, что их солдатам требуется отдых — успешное отступление перед лицом такого упорного и агрессивного противника, как Наполеон Бонапарт, требовало огромного напряжения от войск. Таким образом, в конце июля 1812 в кампании наметилась незначительная пауза, использованная обеими сторонами для планирования и подготовки последующих операций.

Корпуса Бонапарта, разбросанные от Витебска до Рудни вдоль Днепра находились в очень уязвимом положении, и удачно выполненное контрнаступление могло привести к серьезному поражению Великой армии. На военном совете в Смоленске большая часть русского генералитета во главе с Багратионом высказалась за начало контрнаступления, и Барклай де Толли против своего желания согласился с мнением большинства, однако, выдвинув условие, что русские подразделения не будут удаляться от Смоленска далее трех дневных переходов. Барклай де Толли понимал, что у Бонапарта все еще имеется серьезное превосходство в численности над русскими войсками, и что контрнаступление в данной ситуации весьма рискованно, так как, в случае, если император Франции разгадает замысел операции, русская армия может быть отрезана от Смоленска и будет вынуждена сражаться в крайне невыгодных условиях. Однако, общий настрой солдат и офицеров, уставших от длительного отступления, был таков, что наступательная операция была необходима, чтобы поддержать боевой дух войск. В свою очередь, Наполеон, не зная о планирующемся контрнаступлении русских армий, надеялся, что Барклай де Толли предпримет какие-либо активные действия, тем самым позволив втянуть русские войска в решающее сражение, одержав победу в котором, можно будет диктовать императору Александру условия мира. В такой сложной и неоднозначной обстановке началось контрнаступление русских армий.

Силы сторон

Объединенные силы 1-й и 2-й Западных армий возле Смоленска насчитывали не более 130 тыс. солдат и офицеров при 600 артиллерийских орудиях. Русские подразделения хорошо проявили себя на первом этапе кампании, стойко перенося тяготы многокилометровых маршей по июльской жаре. Потери армий на марше были минимальны - благодаря превосходной организации количество отставших и больных было незначительно.

Русские полки, входившие в 1-ю и 2-ю Западные армии, в своей основе обладали большим опытом боевых действий, как против французов в 1805-1807, так и против шведов в 1808-1809. Большим плюсом русских армий было национальное и языковое единство личного состава, в отличие от Великой армии Бонапарта, что упрощало руководство войсками и устраняло проблему межнациональных противоречий внутри различных соединений. Подразделения, более чем на половину укомплектованные поляками и вызывавшие наибольшее опасения в благонадежности - Польский и Литовский уланские полки - проявили себя с самой лучшей стороны, даже несмотря на ожидаемо высокий уровень дезертирства в первые дни войны. Ни солдаты, ни офицеры русских армий не боялись противника и рвались в бой, но длительное отступление утомляло их не только физически, а еще и морально, порождая слухи о предательстве в среде высшего генералитета. Стратегия Барклая де Толли была им непонятна, а его иностранное происхождение вызывало кривотолки, вовсе не увеличивая доверие к нему среди солдат и младших офицеров. Не облегчали руководство войсками и постоянные противоречия между командующими армиями, Барклаем де Толли и Багратионом. После отбытия из действующей армии в Санкт-Петербург императора Александра главнокомандующим автоматически стал Барклай де Толли, занимавший пост военного министра. Багратион, отличавшийся горячим характером, был не меньше своих солдат недоволен отступлением и считал, что боевые действия можно вести более активно, зачастую с большой неохотой подчиняясь указаниям Барклая. Тем не менее, несмотря на противоречия между командующими и недовольство солдат, русские армии являлись для Наполеона очень серьезным противником, на протяжении всей кампании сохранявшим высокую боеспособность.

Великая армия под руководством Наполеона Бонапарта в кампании 1812 являла собой довольно пестрое зрелище. Помимо французских подразделений, в ее состав входили части и соединения из Великого герцогства Варшавского, Испании, Италии, Вестфалии, Вюртемберга, Баварии, Португалии, Нидерландов, Швейцарии, Пруссии, Австрии, Саксонии и целого ряда других, менее значительных государств и территорий, находившихся в различной степени зависимости от Франции и вынужденных предоставить Наполеону свои воинские контингенты. Подобная пестрота, естественно, негативно сказывалась на управляемости войск, говоривших на нескольких языках. Боевая ценность иностранных контингентов тоже была различной: если поляки традиционно отличались высокими боевыми качествами, то уровень подготовки многих подразделений из небольших государств Рейнской конфедерации зачастую оставлял желать лучшего. Не меньшую проблему составляли и национальные противоречия, те же поляки традиционно недолюбливали немцев, например, что затрудняло формирование крупных соединений, а также руководство войсками на поле боя. Немалой проблемой была и мотивация войск. Если французские солдаты готовы были пойти за своим императором в огонь и в воду, то с точки зрения многих представителей немецких государств, в первую очередь Пруссии, или испанцев и португальцев, Наполеон Бонапарт был оккупантом и захватчиком. Отправившиеся на войну с Россией против своей воли воевать за чуждые им интересы Франции и Бонапарта, солдаты многих иностранных контингентов не горели желанием сражаться и погибать вдали от дома.

Тем не менее, Великая армия, под Смоленском насчитывавшая от 220 до 250 тыс. чел. при более чем 700 артиллерийских орудиях, представляла собой грозную силу. Вся полнота власти была сосредоточена в руках одного человека - Наполеона Бонапарта. Единая система управления и командования, безусловно, была большим плюсом, поскольку нивелировала трения между командующими отдельных корпусов, а все решения принимались единолично и довольно быстро. Тем не менее, корпуса Великой армии были разбросаны на значительном расстоянии, что, при примитивных средствах связи того времени, затрудняло сообщение между ними и главной квартирой, а Наполеон уже не был в состоянии контролировать все свои силы также, как в предыдущих кампаниях. Тем не менее, несмотря на все сложности, Бонапарт, благодаря своим исключительным качествам полководца, был чрезвычайно опасным противником для русских генералов.

Контрнаступление русских войск и сражение при Красном

Сражение при Красном. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку Фабер дю Фора с натуры, можно увидеть маршала Мюрата, ведущего в атаку вюртембергских драгун по прикрытием огня баварской конной артиллерии.
Увеличить
Сражение при Красном. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку Фабер дю Фора с натуры, можно увидеть маршала Мюрата, ведущего в атаку вюртембергских драгун по прикрытием огня баварской конной артиллерии.

Контрнаступление русских войск началось 26 июля (7 августа по новому стилю) 1812. 1-я и 2-я Западные армии выдвинулись к Рудне, в то время как фланг армий на левом берегу Днепра обеспечивала 27-я пехотная дивизия генерала Неверовского с приданным ей Харьковским драгунским полком. 27 июля (7 августа) при Молевом болоте казаки атамана Платова наткнулись на кавалерийские части генерала Себастиани, являвшиеся авангардом Великой армии, и разбили их. Это событие показало Наполеону, что русские армии начали наступление. Изначально Бонапарт планировал переправить Великую армию на левый берег Днепра и стремительным маневром овладеть Смоленском в тылу русских войск, отрезав их от операционных баз, и тем самым вынудить Барклая де Толли дать ему решительное сражение. Тем не менее, ожидая развития русского наступления, император Франции отложил реализацию своего замысла, решив, что сражение вполне вероятно состоится и на правом берегу Днепра. Однако, Барклай де Толли еще 27 июля (7 августа) приостановил наступление, вполне резонно опасаясь фланговых маневров превосходящих сил Бонапарта и не желая сильно отдаляться от Смоленска. Наполеон, в свою очередь, до 29 июля (10 августа) ожидал развития наступления Барклая де Толли, когда, наконец убедившись, что дальнейших решительных действий русских войск не предвидется, не принял решение приступить к реализации своего плана маневра по левому берегу Днепра. Корпус маршала Нея и кавалерия маршала Мюрата образовали авангард, переправившийся через Днепр на следующий день возле Ляд. Однако меры предосторожности, предпринятые Барклаем де Толли, оказались небесполезными, поскольку 2 августа (14) кавалеристы Мюрата возле местечка Красный наткнулись на отряд генерала Неверовского.

Неверовский имел в своем распоряжении не более 6 тыс. солдат и офицеров недавно сформированной 27-й пехотной дивизии, наполовину состоявшей из новобранцев, а также Харьковский драгунский полк. Отряду Неверовского противостояло до 15 тыс. кавалеристов маршала Мюрата, также на подходе были соединения корпуса Нея, более 20 тыс. чел. Неверовский прекрасно понял угрозу, созданную авангардом Великой армии русским войскам, наступавшим на Рудню. Продвижение Мюрата и Нея на Смоленск было необходимо задержать на максимально возможное время, иначе силы Барклая де Толли были бы отрезаны от города и оказались бы в положении, близком к окружению и разгрому. Неверовский занял Красный силами 49-го егерского полка и развернул там всю дивизионную артиллерию, 50-й егерский полк занял позиции в тылу дивизии, а остальные полки (Одесский, Тарнопольский, Виленский и Симбирский пехотные) расположились на дороге Красный — Смоленск, обсаженной с двух сторон деревьями. 49-й егерский полк в самом начале боя был выбит из Красного, потеряв все орудия, после чего дивизия, свернувшись в батальонные каре, начала отступление по дороге под непрерывными атаками французской кавалерии. Харьковский драгунский полк предпринял отчаянную контратаку, на время остановившую противника, но, понеся тяжелые потери, откатился. Русские каре медленно отходили в сторону Смоленска, поминутно останавливаясь, чтобы залповым огнем отразить очередную атаку неприятельской конницы. Маршал Мюрат, забывший про артиллерию, бывшую в его распоряжении, лично водил свои эскадроны в беспрестанные атаки, неизбежно разбивавшиеся о плотные ряды русской пехоты. Однако через 12 км дорога вышла на открытую местность, и следующие 5 км пути дивизии Неверовского пришлось продвигаться до ближайшей удобной для обороны позиции в тяжелейших условиях. Выставленный для отвлечения внимания противника заслон был уничтожен, однако дивизии удалось приблизиться на километр к речке, за которой развернулся 50-й егерский полк при двух оставшихся орудиях, откуда и открыл огонь по французской кавалерии. Мюрат решил, что к Неверовскому подошли подкрепления и решил оставить измученную дивизию, потерявшую до 1,5 тыс. чел. убитыми и ранеными, в покое. Если бы Мюрат ввел в бой достаточное количество артиллерийских орудий, дивизия Неверовского была бы уничтожена. Но благодаря этой ошибке маршала, Неверовскому удалось на целый день задержать авангард Великой армии, тем самым дав возможность 7-му пехотному корпусу генерала Раевского укрепиться в Смоленске и подготовить город к обороне.

Сражение при Смоленске

Смоленск 16 августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлен Наполеон Бонапарт в окружении своих адьютантов, руководящий сражением, а также вюртембергские солдаты, выносящие своих раненых к лазарету.
Увеличить
Смоленск 16 августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлен Наполеон Бонапарт в окружении своих адьютантов, руководящий сражением, а также вюртембергские солдаты, выносящие своих раненых к лазарету.

Известия, полученные от Неверовского о бое при Красном, убедили Барклая де Толли, что Наполеон Бонапарт намеревается совершить маневр, которого русский командующий так опасался - стремительным маршем по левому берегу Днепра занять Смоленск, тем самым отрезав русским армиям путь к отступлению, и вынудить их принять бой в крайне невыгодных условиях. Обе Западных армии, получив информацию об исходе боя у Красного, немедленно начали отход к Смоленску, куда уже отошел отряд Неверовского. Вместе с 7-м пехотным корпусом русские силы в Смоленске составили 15 тыс. чел. По предложению генерала Паскевича, было решено не встречать приближающиеся передовые части Великой армии в поле, а занять старые укрепления Смоленска и удерживать оборону там. Задачей отряда Раевского было не допустить захвата города французским авангардом и тем самым дать возможность 1-й и 2-й Западным армиям беспрепятственно переправиться на правый берег Днепра.

Смоленск 17 августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлены вюртембергские кавалеристы, наблюдающие за пожаром в Смоленске в ночь с 17 на 18 августа.
Увеличить
Смоленск 17 августа. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлены вюртембергские кавалеристы, наблюдающие за пожаром в Смоленске в ночь с 17 на 18 августа.

Передовые части Великой армии уже вечером 3 августа (15) были неподалеку от Смоленска. Наполеон Бонапарт был уверен, что Смоленск оставлен русскими войсками, и что серьезного боя за город не предвидится, поэтому не приложил усилий, чтобы собрать свои разбросанные соединения в ударный кулак. Это предопределило довольно-таки вялые действия противника на следующий день, 4 августа (16). Оборонительная линия Раевского опиралась на старые городские стены Смоленска, построенные еще при Борисе Годунове. Стены имели в высоту до 8 м., толщину до 5 м., протяженность до 7 км, а впереди них находился ров, в 1812 не заполненный водой. В стенах имелось несколько проломов, а также трое ворот - Днепровские, Никольские и Малаховские, и 17 башен. Перед стенами было несколько предместий, Красненское, Мстиславльское, Рославльское, Никольское и Раченка, состоявшие из деревянных построек. Между Красненским и Мстиславльским предместьями находилось земляное укрепление, построенное в Смутное время по приказанию короля Польши Сигизмунда III и в 1812 называвшееся Королевским бастионом. Войска Раевского заняли предместья и Королевский бастион, где и ожидали нападения неприятеля.

Смоленск 18 августа 6 часов утра. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлены вюртембергские пехотинцы и артиллеристы на дороге в Смоленск. Справа можно видеть нескольких солдат из Португальского легиона, входившего в корпус Нея. Португальцы понесли тяжелые потери в сражении 17 августа.
Увеличить
Смоленск 18 августа 6 часов утра. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлены вюртембергские пехотинцы и артиллеристы на дороге в Смоленск. Справа можно видеть нескольких солдат из Португальского легиона, входившего в корпус Нея. Португальцы понесли тяжелые потери в сражении 17 августа.

Первые французские соединения появились возле Смоленска около 8 утра 4 августа (16). Это был 3-й пехотный корпус маршала Нея и кавалерия маршала Мюрата, а к полудню к войскам присоединился и сам Наполеон Бонапарт. Корпус маршала Даву подтянулся только к 4 часам вечера. Весь день шла активная перестрелка, французская артиллерия обстреливала город, но попытки пехоты Нея взять штурмом Королевский бастион были успешно отражены. К вечеру отряд Раевского потерял до 1 тыс. чел. убитыми и ранеными, но к нему подошли подкрепления. Также Смоленска достигла 1-я Западная армия Барклая де Толли, к которой вскоре присоединилась и 2-я Западная армия Багратиона. На военном совете, произошедшем уже почти ночью, было решено вывести из города 7-я пехотный корпус Раевского. 2-я Западная армия немедленно начнет отход по дороге на Москву через Соловьеву переправу под прикрытием арьергарда генерала Горчакова, а 1-я Западная армия останется в Смоленске, прикрывая отход Багратиона, пока не освободится переправа, после чего отойдет сама. 6-й пехотный корпус генерала Дохтурова в течение ночи должен был сменить корпус Раевского и оборонять Смоленск ровно столько, сколько будет необходимо для беспрепятственного отхода армий. Для усиления 6-го пехотного корпуса Дохтурову были выделены 3-я пехотная дивизия генерала Коновницына и уже достаточно потрепанная к тому моменту 27-я пехотная дивизия генерала Неверовского, таким образом, Смоленск должно было оборонять до 30 тыс. солдат и офицеров. На правом берегу Днепра также были развернуты дополнительные артиллерийские батареи.

К 8 часам утра 5 августа (17) Наполеон Бонапарт наконец убедился, что русские армии находятся в Смоленске, однако не торопился начинать штурм, очевидно, ожидая, что русские командующие совершат какую-нибудь ошибку и выведут свои войска навстречу Великой армии из города. Тем не менее, его ожидания не оправдались, и около 12 часов дня император Франции отдал приказ начать штурм. 3-й корпус маршала Нея должен был штурмовать Красненское предместье, 1-й корпус маршала Даву наступал на Рославльское предместье, а 5-й (польский) корпус генерала Понятовского действовал против Никольского предместья. Активные действия начались около 13 часов дня, когда дивизии генералов Морана, Гюдена и Фриана из корпуса Даву атаковали Мстиславльское предместье, а артиллерия приступила к обстрелу города. Одновременно Ней бросил в атаку вюртембергскую дивизию генерала фон Шелера. В 2 часа дня Наполеон ввел в бой и корпус Понятовского, атаковавшего Малаховские ворота. Русские войска в предместьях сопротивлялись до последнего, после чего оставили разрушенные строения и отошли за стену. Попытки французской артиллерии пробить бреши в стене оказались безрезультатными, однако ее снаряды зажгли город.

К 5 часам вечера солдаты Даву захватили Мстиславльское предместье, а поляки Понятовского - Никольское и Раченку, примыкавшие к Днепру. Выйдя к Днепру, поляки обнаружили, что войска 1-й Западной армии переправляются через реку, покидая Смоленск. Желая предотвратить отход русских войск, Понятовский развернул несколько артиллерийских батарей, приступивших к обстрелу мостов через Днепр, но орудия, заблаговременно расположенные Барклаем на противоположном берегу вынудили польские батареи замолчать.

В 5 часов вечера начался массированный штурм Малаховских ворот силами корпусов Даву и Понятовского. Французы и поляки ожесточенно атаковали русские позиции под беспрестанным огнем русской артиллерии и пехоты. Русские егери, расположившиеся вне стены, с огромным трудом удерживали свои позиции, ожесточенно отстреливаясь. Дохтуров, был вынужден просить подкреплений, опасаясь, что имеющиеся в его распоряжении силам, утомленные многочасовым боем, не в состоянии выдержать натиск неприятеля. Барклай де Толли выделил ему в помощь 4-ю пехотную дивизию принца Евгения Вюртембергского. Около 7 часов вечера солдаты принца Евгения Вюртембергского контратаковали противника, совершив вылазку за ворота, и отбросили солдат Даву, измотанных длительным кровавым штурмом, от стены в сгоревшие предместья. Ней и Даву попытались выпросить у Наполеона подкреплений, предложив двинуть в Смоленск Молодую гвардию, однако император Франции ответил им решительным отказом. Около 8 часов вечера французские атаки прекратились, к этому моменту Смоленск уже пылал. Пожары, которые было некому тушить, быстро распространились по застроенному преимущественно деревянными домами городу.

У стен Смоленска 18 августа 10 часов вечера. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлены вюртембергские пехотинцы и артиллеристы возле стен Смоленска. За Днепром видно охваченное пожаром Петербургское предместье.
Увеличить
У стен Смоленска 18 августа 10 часов вечера. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. На литографии, выполненной по рисунку, сделанному Фабер дю Фором с натуры, запечатлены вюртембергские пехотинцы и артиллеристы возле стен Смоленска. За Днепром видно охваченное пожаром Петербургское предместье.

Мнения русского генералитета о дальнейших действиях разделились. Генералы Багратион, Беннигсен и великий князь Константин Павлович посчитали, что настал удобный момент перейти в наступление, и требовали от Барклая де Толли решительных действий. Но Барклай вполне резонно отверг это предложение. Силы Бонапарта существенно превосходили русские армии в численности, также сохранялась угроза переправы крупных соединений Великой армии выше или ниже Смоленска на правый берег Днепра с последующим охватывающим маневром, что могло привести к тяжелейшему поражению русских войск. Поэтому Барклай, воспользовавшись своим статусом главнокомандующего, отдал Дохтурову приказ в течение ночи очистить горящий Смоленск и, уходя, сжечь все мосты через Днепр в городе, что и было успешно выполнено.

Смоленск 19 августа. На правом берегу Днепра. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. В тексте к рисунку говорится: «Среди вражеских стрелков, засевших в садах на правом берегу Днепра, один в особенности выделялся своей отвагой и стойкостью. Поместившийся как раз против нас, на самом берегу за ивами, и которого мы не могли заставить молчать ни сосредоточенным против него ружейным огнем, ни даже действием одного специально против него назначенного орудия, разбившего все деревья, из-за которых он действовал, он все не унимался и замолчал только к ночи. А когда на другой день по переходе на правый берег мы заглянули из любопытства на эту достопамятную позицию русского стрелка, то в груде искалеченных и расщепленных деревьев увидали распростертого ниц и убитого ядром нашего противника унтер-офицера егерского полка, мужественно павшего здесь на своем посту».
Увеличить
Смоленск 19 августа. На правом берегу Днепра. Художник Х.В. Фабер дю Фор, 1830-е гг. Баварский музей армии, Ингольштадт. В тексте к рисунку говорится: «Среди вражеских стрелков, засевших в садах на правом берегу Днепра, один в особенности выделялся своей отвагой и стойкостью. Поместившийся как раз против нас, на самом берегу за ивами, и которого мы не могли заставить молчать ни сосредоточенным против него ружейным огнем, ни даже действием одного специально против него назначенного орудия, разбившего все деревья, из-за которых он действовал, он все не унимался и замолчал только к ночи. А когда на другой день по переходе на правый берег мы заглянули из любопытства на эту достопамятную позицию русского стрелка, то в груде искалеченных и расщепленных деревьев увидали распростертого ниц и убитого ядром нашего противника унтер-офицера егерского полка, мужественно павшего здесь на своем посту».

Около 6 часов утра 6 августа (18) подразделения из 3-го корпуса маршала Нея вошли в разрушенный и сгоревший дотла Смоленск. Установив, что город оставлен русскими войсками, а мосты сожжены и непригодны для дальнейшего использования, Ней отправил вюртембергскую дивизию фон Шелера найти брод через Днепр. переправиться на правый берег и захватить Петербургское предместье, тем самым организовав преследование отступающих русских частей. Бригаде генерала Гюгеля удалось не только переправиться через реку, но захватить редут возле уничтоженной переправы. Весь день 6 августа (18) шли ожесточенные перестрелки между вюртембергскими и русскими егерями, пехота русского арьергарда генерала Горчакова тщетно пыталась выбить вюртембержцев из предместья. Тем не менее, хотя очистить предместье от противника солдатам Горчакова не удалось, свою задачу - задержать противника как можно дольше, тем самым дав время отойти 1-й Западной армии - они выполнили.

Наполеон Бонапарт прибыл в Смоленск к 8 утра 6 августа (18). Потратив весь день на рекогносцировки, император Франция велел спешно навести новый мост для переправы основных сил Великой армии, что и было выполнено к утру 7 августа (19) В тот же день ниже по течению Днепра переправился и 8-й (вестфальский) корпус генерала Жюно. Однако, все попытки охватить фланги русских армий и втянуть их в генеральное сражение были обречены на провал - они были предприняты слишком запоздало, чтобы повлиять на обстановку. Все попытки маршалов Нея, Даву и Мюрата отрезать 1-ю Западную армию от 2-й были несогласованными и успешно отражены русскими арьергардами при Валутиной горе и Лубино.

Итоги сражения

Сражение при Смоленске стоило русским армиям около 6 тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными, тогда как Великая армия лишилась до 10 тыс. человек. Несмотря на кажущийся тактический успех Наполеона, занявшего Смоленск и заставившего русские армии отступать на Москву, стратегическая обстановка для него только ухудшилась. Великая армия все сильнее отдалялась от своих операционных баз, еще больше растягивая и без того растянутые коммуникационные линии, становившиеся все более уязвимыми для нападений русских летучих отрядов. Потери, понесенные под Смоленском, как и потери в любом незначительном бою, становились для Великой армии безвозвратными, так как рассчитывать на подход подкреплений не приходилось, а качество медицинского обслуживания, из-за отставания медицинских обозов, оставляло желать лучшего. Трудности со снабжением только усилились, на марше солдаты редко получали нормальный провиант, все чаще питаясь разведенной в кипятке мукой. Отступая, русская армия вольно или невольно опустошала окрестности Смоленской дороги, так что войска Бонапарта встречали на своем пути пересохшие колодцы и вытоптанные лошадьми поля. Необходимость генерального сражения все сильнее ощущалась императором Франции, утомленным постоянным преследованием и понимавшим, что лишь решительная победа в крупном сражении может привести к какому-либо внятному исходу кампании.

Результаты сражения при Смоленске для русских войск были неоднозначны, но гораздо более благоприятны, нежели для Наполеона Бонапарта. Ожесточение населения против солдат Великой армии росло с каждым днем. Отступая по направлению к Москве, русская армия сокращала свои коммуникации, не испытывая серьезных трудностей со снабжением. Даже неся значительные потери, русские командующие могли рассчитывать на подход пополнений если не в самое ближайшее время, то, по крайней мере, в обозримом будущем. Тем не менее, после Смоленска в управлении войсками назрел серьезный кризис.

Решения Барклая де Толли, проводившего стратегию отступления вглубь территории России, подвергались серьезной критике как среди генералитета, так и среди младших офицеров и солдат, рвавшихся в бой и горевших желанием приступить к наступательным действиям. Багратион, Беннигсен и великий князь Константин Павлович составили серьезную оппозицию Барклаю, постоянно настаивая на переходе в контрнаступление и не желая принимать очевидный факт, что при имеющемся превосходстве Наполеона Бонапарта в численности наступательные действия не только чересчур рискованны, но и с большой долей вероятности могут привести к тяжелому поражению, автоматически обозначавшему поражение в войне. Сохранение боеспособности армии было приоритетной задачей Барклая де Толли, с которой он успешно справился. Однако отступление после казалось бы благоприятного исхода боя за Смоленск вызвало волну недовольства в войсках, распространялись слухи о предательстве Барклая де Толли, из злого умысла уклоняющегося от сражения. Обстановка накалилась настолько, что некоторые полки отвечали на приветствие проезжавшего мимо Барклая де Толли гробовым молчанием, тем самым демонстрируя недоверие к нему. Состояние боевого духа армии было хорошо известно в Санкт-Петербурге, и император Александр I счел необходимым сменить командующего. Барклай де Толли остался командующим 1-й Западной армии, а главнокомандующим объединенными армиями 5 августа (17) был назначен генерал от инфантерии, светлейший князь М. И. Голенищев-Кутузов, пользовавшийся заслуженной репутацией опытного стратега и блестящего дипломата. 17 августа (29) Кутузов в селе Царево-Займище принял у Барклая де Толли командование армией. Прибытие к армии Кутузова и его намерение дать Наполеону решительное сражение обозначали, что кампания входит в решающую стадию.

Литература

Ссылки

"Вокруг Света" о сражение при Смоленске

Статьи

--NGruenberg 14:41, 12 июня 2012 (MSK)

К этой странице обращались 6949 раз(а).