Нобель, Альфред

Альфред Нобель
Увеличить
Альфред Нобель

Альфред Бернард Нобель, Alfred Bernhard Nobel (родился 21 октября 1833 года в Стокгольме; умер 10 декабря 1896 в Сан-Ремо, Лигурия, Италия) - предприниматель, химик, создатель взрывчатых веществ и порохов.

Учредитель Нобелевской премии.

Биография

Семья

Отец Альфреда Нобеля Иммануэль родился 24 марта 1801 в шведском портовом городе Евле. Несмотря на природные способности, в школу практически не ходил. По протекции деда по материнской линии он в 14 лет стал юнгой на судне «Фетида» и посвятил морской службе три года. С 1820 по 1825 гг. Иммануэль учился в машиностроительном училище при Королевской сельскохозяйственной академии в Стокгольме. Во время учебы получал награды за свои изобретения. В 1828 получил три первых патента – на строгальный станок, станок для катания и механическую передачу. Работал на строительстве и восстановлении домов в Стокгольме. В 1827 году он женился на Андриетте Альселль. Она родила одиннадцать детей, из которых в живых осталось четверо сыновей. Три брата – Роберт (1829-1896), Людвиг (1831-1888) и особенно Альфред (1833-1896) отличались слабым здоровьем.

В начале 30-х годов Швецию постиг экономический кризис, осложнённый несколькими неурожайными годами. В 1838 году начались волнения и восстания. Неразвитая промышленность и связанная с этим безработица привели к началу массовой эмиграции в Америку. Энергичный, изобретательный и необычайно работоспособный Иммануэль, пытаясь реализовать свои идеи, начинал новое дело, не имея достаточных средств, и в 1833 году был вынужден объявить себя банкротом. Несмотря на это, в 1835 году он ухитрился основать первую в Швеции резиновую фабрику. Когда возникла реальная опасность долговой тюрьмы, покинул Швецию и обосновался в финском городе Турку (тогда российский Або).

Андриетте, оставшейся с тремя детьми в Стокгольме, было нелегко. С помощью родителей она открыла лавку, в которой торговала молоком и зеленью. Особенных доходов это занятие не приносило, и Роберт с Людвигом, как герои рождественских рассказов, торговали на улицах спичками.

Так как Финляндия входила в состав Российской империи, Иммануэлю оттуда было легче перебраться в Петербург, чем из Швеции. В России и пригодились его химические эксперименты – он предложил Морскому ведомству новую конструкцию морских мин. После испытаний российское правительство выделило Нобелю 25 тыс. рублей на развитие дела. Скоро он получил разрешение основать литейный завод для производства вооружения и еще 40 тыс. руб. Это предприятие, построенное в 1846 на левом берегу Большой Невки около Сампсониевского моста, находилось на Петербургской стороне и называлось "Литейные заводы и механические мастерские. Эммануэль Нобель и сыновья". Завод Нобеля выпускал станки для производства тележных колёс, первые в России системы обогрева домов с помощью горячей воды. В 1853 году Иммануэль получил Императорскую золотую медаль за оснащение 11 военных судов паровыми машинами его изготовления. [1]

В октябре 1842 года Андриетта с детьми прибыла к мужу. В Петербурге в семействе Нобелей родилось еще трое детей, из которых в живых остался только Эмиль.

Теперь Иммануэль смог дать сыновьям хорошее домашнее образование. Из учителей, занимающихся с детьми, на Альфреда самое большое влияние оказали Николай Николаевич Зинин, знаменитый русский химик, и Ларс Сантессон, преподававший языки и историю. Альфред свободно владел шведским, русским, немецким, французским и английским языками. Больше других языков Альфреду нравился английский. На нём он создал свои литературные произведения, на нём предпочитал думать и отличал людей, которые хорошо им владели.

Иммануэль Нобель видел в России будущее не только для себя, но и для своих сыновей. В письме к тестю он писал: «Если сыновья мои столкуются и продолжат начатое мною предприятие, полагаю, с Божьей помощью им не придется думать о куске хлеба, поскольку в России дел невпроворот». Его сыновья Роберт и Людвиг станут основателями русской нефтедобывающей и нефтехимической промышленности, а при внуке Эммануэле эта отрасль будет давать более половины мировой добычи нефти.

Иммануэль Нобель считал, что заключительным этапом образования сыновей должна быть работа на его предприятии, где юноши под строгим контролем заводских мастеров постигают секреты технологии и организации. Он дал такую характеристику своим детям: «Роберт больше наделён склонностью к спекуляции, Людвиг – гениальностью, а Альфред - работоспособностью».

В 1850 году отец отправил Альфреда в путешествие во Францию, Италию, Германию и США. В Париже в течение года юноша работал в лаборатории известного химика Теофиля Жюля Пелуза (Pelouze), который в 1836 году установил состав глицерина. В его лаборатории с 1840 по 1843 гг. работал Асканио Собреро (Sobrero), который впервые получил нитроглицерин. [2]

В 1852 году Альфред возвратился в Санкт-Петербург и продолжил работу на отцовском предприятии. После начала Крымской войны Иммануэль Нобель получил заказ на свои мины для защиты Кронштадта и Свеаборга с моря. В мае 1854 года между кронштадтскими фортами «Павел I» и «Александр I» были установлены 105 гальванических мин Якоби. В июне на левом фланге форта на глубине 3,6 м и расстоянии 24 м друга от друга расположили 92 ударные мины Нобеля. К лету 1855 года еще 270 мин Нобеля преградили путь англо-французской эскадре по направлению к Ораниенбауму. [3]

Русский динамит

В 1854 году Николай Николаевич Зинин проводил серию опытов с нитроглицерином, изучая свойства, температурный диапазон, в котором можно получать и хранить его в больших количествах, разработал правила безопасности при работе с ним. Но попытки применить его в снарядах не увенчались успехом. Его помощник, молодой военный инженер Василий Фомич Петрушевский продолжил работу с нитроглицерином вместе с Михаилом Матвеевичем Боресковым и академиком Борисом Семёновичем Якоби, разрабатывающим метод электрического взрывания. При поджигании нитроглицерин горел, но не взрывался. Поэтому Петрушевский и Боресков в своих экспериментах использовали очень большой заряд пороха для детонации нитроглицерина. В 1863 году под руководством полковника Петрушевского в течение пяти недель было изготовлено около 3 тонн нитроглицерина. Его хватило для использования в минах на практических учениях и на несколько лет экспериментов, проводимых в Кронштадте. Но когда 17 июля 1866 года взорвалось 20 пудов нитроглицерина, дальнейшие опытные взрывы были запрещены.

В ходатайстве Главного инженерного управления о присвоении полковнику Петрушевскому пожизненной пенсии говорилось: «До 1863 г. нитроглицерин приготовлялся в самых незначительных количествах, по золотникам, в лабораториях, и полковник Петрушевский первый приготовил этот продукт в таком значительном количестве, он первый показал способ мгновенного воспламенения большого количества нитроглицерина и первый применил его для взрывов. Между тем через год после описанных работ Петрушевского шведский подданный А. Нобель взял в государствах Западной Европы привилегии на употребление нитроглицерина для взрывов всякого рода. В 1865 г. потребление этого продукта быстро распространилось в Европе и Америке, его применяли в различных отраслях частной промышленности, и А. Нобель воспользовался теми материальными выгодами, которые были бы в руках полковника Петрушевского, если бы интересы государства не требовали сохранения в тайне применения нитроглицерина».

Выражение «выгоды, которые были бы в руках полковника Петрушевского» относится и к дальнейшей работе, когда он в 1868 по заданию Главного инженерного управления занялся приготовлением магнезиального динамита. Петрушевский считал, что при разложении нитроглицерина образуются кислые соединения, которые повышают вероятность самопроизвольного взрыва. Для нейтрализации кислот он добавил в нитроглицерин магнезию. Он придумал и запустил цикл для непрерывного получения нитроглицерина, смешивания его с магнезией и получения порошкообразного продукта, получившего название «русский динамит». За 2 года работы был собран большой запас магнезиального динамита, упакован в мешки, которые благополучно пролежали в кронштадтских подвалах 12 лет.

Хотя правительство высоко оценило заслуги Петрушевского и выдало ему пожизненную пенсию, его работы по использованию нитроглицерина были засекречены. Их не защитили патентами, и они не имели практических последствий в развитии русского военного дела.

Возвращение в Швецию

После поражения России в Крымской войне Нобель потерял военные заказы, и его огромное предприятие с самым современным оборудованием простаивало, а тысячи рабочих остались без дела. Он работал над усовершенствованием барометра и манометра, а также устройства для точной дозировки жидкостей. Точные измерительные приборы были необходимы для развивающейся промышленности. Но это не спасло Иммануэля от банкротства, и в 1859 году он вместе с женой и Эмилем вернулся в Швецию. Роберт переселился в Финляндию, Людвиг очень удачно ликвидировал отцовский завод и основал свой завод «Людвиг Нобель», который впоследствии будет называться «Русский дизель».

Так как в России частным лицам запрещалось производство взрывчатых веществ, и уж совсем невозможно было получить на них патент, Альфред откликнулся на приглашение отца и уехал в Швецию. 14 октября 1863 он подал патентную заявку на пороховой заряд, усиленный нитроглицерином. Этот патент станет первым в мире патентом на использование нитроглицерина как взрывчатого вещества. С заявкой Альфред посетил Париж, где обратился в «Генеральное общество кредитов под недвижимость», которое принадлежало братьям Перейр - видным финансистам, построившим первую железную дорогу во Франции. Они выдали Альфреду ссуду в 100000 франков, вложенную в производство нитроглицерина.

Нобели жили в Хеленборге, неподалеку от Стокгольма, на старой ферме. Кроме них, там жил рабочий-металлург и крестьянская семья с 5 детьми. До приезда сына Нобель-старший свои эксперименты с нитроглицерином и порохом проводил на кухне. Теперь, имея патент, они сняли в Хеленборге полуразрушенный дом, в котором устроили лабораторию и фабрику для производства нитроглицерина. К этому времени Альфред придумал инжектор-смеситель для глицерина и азотной кислоты для более безопасного производства нитроглицерина в больших количествах.

3 сентября 1864 года произошёл взрыв 100 кг нитроглицерина, во время которого погибли брат Альфреда Эмиль (1842-1864) и 3 сотрудника. Через 2 недели Иммануэль перенёс инсульт и последние 8 лет жизни провел в постели. Но болезнь не сделала его менее деятельным. Он написал 3 книги, которые сам проиллюстрировал. Тушью и акварелью он рисовал свои любимые мины в воде, взрывающиеся корабли, миноносцы с командами на борту на фоне прекрасных пейзажей. Не забыты были также лебёдки и прочие механизмы. Кроме того, ему не давали покоя новые идеи. В 1870 он задумался об использовании отходов деревообрабатывающей промышленности и изобрел способ склеивания деревянных пластин с помощью пара, то есть придумал фанеру, составил инструкцию по её производству и применении в строительстве и домашнем хозяйстве. Были сделаны красивые чертежи фанерных изделий. Приложив инструкции по организации торговли новыми материалами, он составил бизнес-план, который тогда никого не заинтересовал.

Управление взрывом

В 1860 году Альфред по совету Зинина возобновил эксперименты с нитроглицерином. Он знал, что Зинин с Петрушевским проводят опытные взрывы, но подробности ему были неизвестны, так как результаты экспериментов были рассекречены только в 1881 году.

Не были решены такие задачи, как промышленное производство, хранение и перевозка нитроглицерина. Но главную проблему – управление взрывом – Альфреду удалось разрешить в 1863 году, когда он изобрел детонатор, над усовершенствованием которого он работал еще два года.

14 октября 1863 года Альфред запатентовал пороховой заряд, в который для увеличения взрывной силы добавляется нитроглицерин. Вскоре он продемонстрировал шведским офицерам взрыв чугунной бомбы, наполненной смесью пороха и нитроглицерина в равных пропорциях. Офицеры были так поражены результатами взрыва, что предупредили начальство об опасности нового вещества, которое, по их мнению, надо запретить.

5 мая 1865 года Альфред запатентовал новый способ управления взрывом, при котором заряд нитроглицерина заключался в герметичную металлическую капсулу. Другой заряд, который должен был вызвать взрыв нитроглицерина, помещался в деревянную капсулу с запалом. Он много раз усовершенствовал конструкцию детонатора, пока не пришел к последнему варианту «номер 8», который используется до сих пор. Это металлическая трубочка, открытая с одного конца. Она наполнялась гремучей ртутью, в ее открытый конец вставлялся бикфордов шнур. Трубочка помещалась в заряд, пламя подожженного шнура вызывало взрыв капсюля, который инициировал взрыв нитроглицерина.

Изобретатель становится предпринимателем

Гибель брата, болезнь отца, безденежье, враждебность соседей, запрет властей производить нитроглицерин в черте города, казалось, должны были сломить болезненного и меланхоличного Альфреда. Но несчастья активизировали его действия по сохранению семейного дела. В 60-х годах в Швеции начались реформы. Оживилось строительство железных дорог, телеграфных линий, начали разрабатываться железорудные предприятия. Была объявлена свобода торгово-промышленной деятельности, основаны банки и акционерные общества. Было ясно, что одним порохом не одолеть скал, не пройти туннелей. В 1865 году после нескольких испытаний Государственным комитетом по железнодорожному транспорту нитроглицерин был признан пригодным для взрывных работ.

Альфред организовал лабораторию вдали от населенных мест на барже среди озера Меларен. Качка, перемена погоды, перепады температуры делали работу опасной. Через месяц после начала работы плавучей лаборатории тетка Альфреда познакомила его с Юханом Вильгельмом Смитом, торговцем из Стокгольма, сколотившим миллионное состояние в Америке. В этот момент и пригодилось разрешение комитета по железнодорожному транспорту. Нобелю удалось уговорить Смита и еще нескольких инвесторов, объединившись с Иммануэлем, образовать «Нитроглицерин АБ» - первое предприятие в мире, занимающееся промышленным производством нитроглицерина. Смит получил разрешение на постройку завода в Винтервинкене. Производство нитроглицерина началось в 1865 году. На испытание был приглашен принц, будущий король Оскар II. Нобель заложил заряд в 4-метровую скважину и произвел эффектный взрыв, который смел целый холм.

Альфред понимал, что шведский патент не защищает его прав за границей, и там быстро появятся конкуренты. Он запатентовал свои права на производство и продажу нитроглицерина во всем мире. Так как производить его надо поблизости от места применения, Нобель предпринял поездку по всем странам, где его изобретение могло пригодиться.

В одном лице он представлял инженера, изобретателя, рекламного агента и соучредителя возможных предприятий по производству нитроглицерина. В Гамбурге он встретился с финансистами шведского происхождения братьями Винклерами и адвокатом Бандманом. Объединившись, они организовали «Альфред Нобель и Кº» - первую зарубежную компанию по производству нитроглицерина. Власти Крюммеля потребовали огородить завод 6-метровой стеной с шириной основания 4,5 метра. Был построен завод к югу от Гамбурга, в Шлезвиг-Гольштейне. Нитроглицерин разливался в стеклянные бутылки, которые упаковывались в деревянные или жестяные ящики. На поездах и кораблях товар доставляли в немецкие государства, Австрию, Бельгию, Англию, США, Бразилию и Австралию.

В Англии Альфред получил патент в 1863 году, но применять нитроглицерин в угольных шахтах лобби производителей пороха не позволяло. К 1867 году в шахтах Уэльса нитроглицерин начали использовать, но вскоре налоги на него были повышены, и его цена превысила стоимость пороха в десять раз.

В 1875 году Нобель, выступая перед инженерами и военными, «воспел» черный порох: «…В минах порох должен взрываться, ничего не приводя в движение, в пушечных снарядах, наоборот, он лишь толкает вперед, но не должен взрываться... в фейерверке он должен медленно гореть, не взрываясь и ничего не толкая вперед. Однако, будучи пригодным для всего, порох не может быть ни в чем совершенным, и именно потому современная наука стремится к завоеванию новых пространств».

В Америке закончилась гражданская война, и Нобель отправился в Калифорнию, штат золотопромышленников. Как назло, незадолго до его приезда на складе в Сан-Франциско прогремел сильнейший взрыв и погибло 14 человек. Несмотря на это, Нобель в своих выступлениях доказывал, что трагедия произошла из-за нарушения упаковки нитроглицерина, не забывая при этом сказать, что черный порох в шахтах самопроизвольно взрывается чаще. 25 июня 1866 его вызвали в специальную федеральную комиссию, занимающуюся нитроглицерином. Он честно сказал: «Я не могу утверждать, что мне известны все факторы, способные вызвать взрыв нитроглицерина». Генри Дюпон, владелец порохового завода, начал газетную кампанию под девизом: «Узнать, как умрут люди, использовавшие нитроглицерин, - это всего лишь вопрос времени».

Несмотря на это, желающих вложить свои деньги в новое дело было много, и в 1866 году удалось организовать «Юнайтед Стейтс Бластинг Ойл Компани» (United States Blasting Oil Company). В Сан-Франциско был построен завод. На работу Нобель нанял китайских иммигрантов, руководили производством шведские инженеры. Завод выпускал до 500 кг нитроглицерина в день. Но вскоре компания, основанная Нобелем, оказалась в руках нечестных людей, а рынок наводнили новые взрывчатые вещества с разными названиями, но не отличающиеся по составу от нобелевского нитроглицерина. Кроме того, его стали производить кустарно, и качество продукции заметно ухудшилось. Нобель покинул Америку, охарактеризовав отношения со своими бывшими компаньонами следующим образом: «Я не хотел бы, чтобы кто-нибудь из них пришел пожать мне руку, словно я настоящий мошенник».

Укрощение нитроглицерина

1865 год начался со взрыва нового завода в Норвегии, в апреле взорвалось судно, стоящее в панамском порту Аспинваль (ныне Колон). На борту судна был груз нитроглицерина. Следующий взрыв прогремел на складе в Сиднее. В том же году в Бремерхафене[4] нитроглицерин впервые был использован преступником. Коммерсант Уильям Томпсон, желая получить страховку за перевозимые товары, пытался взорвать корабль «Мозель». Бомба, которую он изготовил из нитроглицерина, взорвалась раньше времени. Погибло 28 человек, в том числе сам Томпсон, раненых было более 200.

В августе 1866 года взрыв разрушил завод в Крюммеле. 11 июля 1868 на заводе в Винтервинкене взорвалось 700 кг нитроглицерина и погибло 15 человек. Норвежские власти запретили торговлю нитроглицерином, а в Америке было запрещено перевозить его по железным дорогам.

Все эти катастрофы нельзя было объяснить только свойствами нитроглицерина. Очевидно, некоторое легкомыслие, с которым инженеры, торговые агенты, да и сам Нобель хранили и перевозили опасное вещество, было причиной столь тяжелых аварий. Проанализировав все стадии производства нитроглицерина, условия хранения и перевозки, он составил инструкцию по технике безопасности, соблюдать которую должен был весь персонал. С этого времени взрывы на заводах прекратились. Для безопасности транспортировки в нитроглицерин добавляли метиловый спирт, но перед применением его надо было отгонять, что было опасно. Надо было жидкую взрывчатку, неудобную при использовании, смешивать с какими-то сыпучими веществами. Альфред начал поиски вещества, которое можно было пропитать нитроглицерином. Оно должно было быть пористым, не должно самовоспламеняться и вступать в реакцию с нитроглицерином. Нобель производил эксперименты с деревянными стружками и бумагой, цементом и кирпичной крошкой. Перебирая различные минералы, он остановился на кизельгуре, который применялся на его производстве для упаковки сосудов с нитроглицерином. [5]

Еще при жизни Нобеля появилась легенда о том, что он, увидев, как нитроглицерин из лопнувшей бутыли пропитал кизельгур, заполнявший пустоты в упаковочном ящике, немедленно изобрел динамит. Нобель писал: "Я безусловно никогда не замечал ни одной случайной утечки нитроглицерина в кизельгуровую упаковку в таком количестве, чтобы образовать пластичный или хотя бы влажный материал, и идея такой случайности изобретена, должно быть, теми, кто принимает предположения за действительность. Что в самом деле привлекло мое внимание к использованию инфузорной земли для динамита, так это ее чрезмерная легкость в сухом виде, что свидетельствует, разумеется, о ее большой пористости. Следовательно, динамит появился не в результате случайности, а потому, что я с самого начала видел недостатки жидкой взрывчатки и искал способы им противодействовать".

Несмотря ни на что легенда жива до сих пор.

Нобель смешал одну часть кизельгура с тремя частями нитроглицерина. Полученная масса была нечувствительна к ударам и температурным перепадам, легко формовалась, была безопасна при перевозке. Но ее взрывная сила составляла 25 % от силы нитроглицерина. И всё же динамит был мощнее пороха в 5 раз.

Недоверчивая публика считала, что Нобель пытается продать скомпрометированный нитроглицерин под другим названием. И он публично заявлял: «Давая ему такое имя, я не пытался скрыть его природу. Я сделал это для того, чтобы привлечь ваше внимание к его взрывным качествам, изменившимся настолько, что потребовалось новое название».

7 мая 1867 года динамит был запатентован в Англии, 19 сентября – в Швеции. И снова Нобель колесил по Европе, убеждая правительства и предпринимателей в безопасности динамита, несмотря на присутствие в нем запрещенного нитроглицерина, и добивался разрешения на использование его в шахтах, при проходке туннелей и строительстве дорог. Он использовался и при проходке Сен-Готардского туннеля. И хотя Нобель не любил официальных приемов, он очень обиделся на то, что его не пригласили на открытие туннеля. Он писал: «Динамит позволил быстрее закончить строительство и сэкономил миллионы - и никакого интереса ко мне <…> Это самое настоящее забвение, так как только самый бескультурный и ленивый человек мог не прислать мне приглашения на церемонию».

Но отца и сына Нобелей наградила Шведская академия наук. В 1868 году она вручила им премию, которая ежегодно присуждалась «за достижения в области искусства, литературы или наук, а также за важные открытия, принесшие пользу человечеству». Отец получил награду за «расширение использования нитроглицерина как взрывчатого вещества», а сын награждался за изобретение динамита.

Борьба с запретами

За восемь лет было построено 17 заводов по всей Европе, и производство динамита возросло с 11 тонн в 1867 году до 3120 тонн в 1874. Для Нобеля это были годы борьбы за приоритет, особенно в Германии. И он решил создать концерн, в который, наряду с его заводами в Германии и Англии, вошли бы и конкурирующие предприятия.

Декретом 1869 года было запрещено «изготовлять, ввозить, продавать и транспортировать нитроглицерин или любое другое вещество, его содержащее, в пределах Соединенного Королевства». Появлению этого декрета способствовал химик Фредерик Август Абель, который был советником парламента и считал Нобеля своим конкурентом. В свое время он, работая с пироксилином, изобретенным Шёнбейном, придумал способ его прессования. [6] Пироксилин в виде брусков использовался при разработке горных пород. Таким образом, Нобель был конкурентом английского химика.

Но все-таки Нобель сумел добиться разрешения провести демонстрационные взрывы динамита неподалеку от Глазго, в районе угольных шахт и железорудных месторождений, привлекая внимание потенциальных потребителей. Так как Шотландия не подчинялась юрисдикции Англии, в 1871 году удалось организовать Британскую динамитную компанию. Она построила в местечке Ардир, графство Эр, Шотландия, завод, продукция которого потреблялась в Англии. Только доставлять ее надо было в повозках, обходя железнодорожные запреты.

Во Франции вопросы производства и применения взрывчатых веществ были в ведении Государственного управления по пороху и селитре. С 1868 года Нобель сотрудничал с Полем Барбом, инженером и артиллерийским офицером. После окончания службы он стал компаньоном в фирме отца Barb père et fils, Maitres de Forges и вошел в авторитетный союз ведущих промышленников le Comitè de Forge. Нобель и Барб не смогли заинтересовать динамитом правительство. Старые знакомые братья Перейр представили Нобеля ко двору, но даже личная беседа его с Наполеоном III не смогла сдвинуть дело с мертвой точки.

19 июля 1870 года началась франко-прусская война. Прусская армия успешно применяла динамит для подрыва мостов и минирования укреплений. Новый военный министр Леон Гамбетта в октябре 1870 года попросил Барба экстренно наладить производство динамита. Правительство выдало ему ссуду в 60000 франков, и весной 1871 года на границе с Испанией возле города Пор-Вандра выдал продукцию первый частный завод по производству динамита. Но после капитуляции Франции и разгрома Парижской коммуны снова был наложен запрет на производство и продажу взрывчатых веществ. Напрасно Барб убеждал правительство в том, что и в мирной жизни динамит может принести много пользы. Напрасно подавал иск в суд, требуя возмещения убытков. И только пустив в ход патриотическую риторику, вспоминая аннексированные Эльзас и Лотарингию, через 4 года Барб добился отмены запрета. В 1875 году производить динамит разрешили, но продавать его французским потребителям было нельзя – мешала государственная монополия. Пришлось искать бельгийских покупателей.

На улице имени Малахова кургана

В 1873 году Нобель приобрел особняк на авеню Малахов, 53 в центре Парижа. Итак, он поселился на улице, названной в честь победы в Крымской войне. Взятие Малахова кургана решило судьбу Севастополя и исход Крымской войны. Поражение России имело тяжелые последствия для страны. И второе разорение Иммануэля Нобеля было одной из маленьких трагедий послевоенной России.

В шикарном особняке были зимний сад и оранжереи, просторная конюшня для любимых лошадей и, конечно, маленькая, хорошо оборудованная лаборатория. Она была отдушиной после напряженных лет, связанных с бесконечными переездами из одной страны в другую. Кроме того, за это время он увидел недостатки своего динамита – и сниженную по сравнению с нитроглицерином мощность, и способность его выделять воду при длительном хранении и повышенной влажности.

Для увеличения мощности нового взрывчатого вещества, над которым он работал в Париже, он решает добавить к нитроглицерину пироксилин. Но пироксилин поглощал слишком мало нитроглицерина. Заменив твердый пироксилин на другой вид нитроклетчатки – коллоксилин, Нобель получил желеобразную массу. В легенде о Нобеле это открытие выглядит следующим образом. Порезав руку во время опыта, он заклеил рану коллодием – спиртово-эфирным раствором коллоксилина. Боль не давала ему уснуть, и он в уме перебирал разновидности нитроцеллюлозы с меньшим содержанием азота, чем у пироксилина. Ощутив на руке тонкую и прочную пленку коллодия, он понял, что неосторожность подарила ему нужный вариант. На рассвете он смешал нужные компоненты и получил желеобразную массу к приходу на службу его ассистента Ференбаха. С ним они провели еще 250 экспериментов прежде, чем запустить в производство пластичный динамит. Он не разлагался с выделением жидкости, не испарял нитроглицерин даже под большим давлением, при попадании в воду даже на продолжительное время покрывался тонким белым налетом, не теряя при этом своих свойств, то есть мог использоваться для подводного взрывания. В 1876 гремучий студень был запатентован. А в 1884 году даже конкурент Альфреда Фредерик Абель назвал новый динамит самым совершенным из всех известных, и парламентская комиссия, членом которой он состоял, в том же году разрешила его использование на территории Англии.

Берта

Нобель, «самый богатый бродяга Европы», обрел в Париже дом. Теперь здесь он может принимать Виктора Гюго, который наградил Альфреда этим прозвищем. Его посещают известные люди, на приемах бывают европейские знаменитости, и гостеприимный хозяин разговаривает с каждым на его родном языке. Но это бывает нечасто, и, удовлетворив потребность в общении с людьми, Нобель удаляется в лабораторию или библиотеку, где его ждут верные друзья – Байрон, Бальзак, Ламартин, Гоголь, Тургенев, Ибсен, Андерсен. И, конечно, Шелли, под влиянием которого в 1851 году была написана «Загадка» - первая поэма Альфреда. Ее героиня – женщина, которую он встретил в Париже. Смерть безымянной возлюбленной заставляет автора жить одиноким отшельником. Существовала ли в жизни Альфреда реальная женщина или она являлась фантазией юноши, останется загадкой навсегда. Но под влиянием собственного произведения он составил программу на будущее: «С этого дня я больше не нуждаюсь в удовольствиях толп и начинаю изучать великую книгу природы, чтобы понять то, что в ней написано, и извлечь из нее средство, которое могло бы излечить мою боль».

Романтический, тревожный юноша, склонный к меланхолии, стал к 43 годам одним из самых богатых людей Европы. Но замкнутость, склонность к резким перепадам настроения затрудняли жизнь ему и тем, кто был рядом. Он был одинок, недоверчив и с подозрением относился к новым людям, которые попадали в его дом. В лаборатории в течение 18 лет у него был один ассистент, а к канцелярской работе - переписке, снятию копий документов он никого не допускал. Он хотел пригласить секретаря, желательно женщину, но требования к претендентке были высоки.

Весной 1876 года он поместил объявление в венской газете: «Господин средних лет, богатый и образованный, ищет компаньонку, женщину из среднего сословия, которая владела бы английским и французским языками и могла бы исполнять обязанности секретаря».

Он выбрал газету «Neuie Freie Press», которая была популярна в высших кругах Вены. И город он выбрал недаром. Вот как писал о Вене Стефан Цвейг, который вел колонку в этой газете: «Здесь сходились все течения европейской культуры; при дворе, у аристократов, в народе немецкое было кровно связано со славянским, венгерским, испанским, итальянским, французским, и в том-то и состоял истинный гений этого города музыки, чтобы гармонично соединить все эти контрасты в Новое и Своеобразное, в Австрийское, в Венское. Наделенный особым даром к восприимчивости, этот город притягивал к себе самые полярные силы, разряжал, высвобождал, сочетал их; славно было жить здесь, в этой атмосфере духовной благожелательности, и стихийно каждый гражданин этого города воспитывался наднационально, как космополит, как гражданин мира».

На объявление Нобеля откликнулась 33-летняя графиня Берта София Феличита Кински (Kinsky von Chinitz und Tettau) – дочь генерала графа Франца-Йозефа Кински фон Шиник унд Теттау и Софии Вильгемины (урожденной фон Кернер), дочери кавалерийского офицера. 75-летний отец Берты скончался незадолго до ее рождения. Мать вела рассеянную жизнь, и наследство, оставленное отцом, было растрачено на поездки по курортам и игру в казино. Берта вместе с матерью объехала всю Европу, владела английским, французским и итальянским языками. В 1874 году в Гамбурге познакомилась с княгиней Дадиани, которая ввела ее в круг европейских знаменитостей. Берта много читала, занималась музыкой, была хорошо воспитана. К 30 годам, когда от наследства не осталось ничего, должна была сама зарабатывать на жизнь. Она устроилась гувернанткой в семью барона фон Зутнера. В семье было 3 сына и 4 дочери. Берта занималась с девочками музыкой и языками. Берта и младший сын барона Артур Гундаккар полюбили друг друга и скрывали свой роман в течение 3 лет. Когда открылась их связь, Берте пришлось покинуть семейство барона. Берта была на семь лет старше Артура и, самое главное – была бесприданницей.

Вскоре ей попалось на глаза объявление в газете, и она написала Нобелю. Берта вспоминала: «Так еще раз в жизни я совершила то, что осуждается общественным мнением. Ни один человек, заботящийся о своей репутации, не ответил бы на такое объявление. Но что было бы, если бы я этого не сделала?»

Начавшаяся переписка вызвала взаимную симпатию. Кроме того, Нобель проверял интеллектуальный уровень претендентки на звание секретаря и степень владения языками. Берта получала «проникновенные и немного ироничные письма, полные грусти и меланхолии. У меня сразу же возник образ несчастного человека, избегающего общения и к тому же феноменально образованного, почти философа. Он одинаково хорошо писал и по-английски, и по-французски, и по-немецки».

Альфред выслал Берте деньги на дорогу. Лично встретив ее на вокзале, он отвез Берту в «Гранд-отель», объяснив, что ее комнаты еще не готовы. Видимо, он решил сначала приглядеться к Берте, и только удостоверившись в возможности взаимопонимания, поселить ее в своем замечательном доме.

Он не жалел своего драгоценного времени на встречи с ней. Он приглашал ее на ланч в летний сад своего дома, после чего вез на прогулку в Булонский лес в прекрасном экипаже, запряженном самыми красивыми его лошадьми. Берта вспоминала: «Он умел говорить так увлекательно, что, слушая его речь, я невольно замечала, что ловлю каждое его слово. Величайшим удовольствием было беседовать с ним, причем не важно, на какую тему… Он страстно верил, что когда-нибудь люди станут совершенными и на земле установится порядок, подчиненный идеалам человечности и гуманизма; он презирал своих современников, которые своим творчеством или своими исследованиями препятствуют этому… Себя он презирал не меньше, а может быть, даже больше, чем остальных, но эти чувства он старался скрыть. Он считал себя отвратительным и был убежден, что не способен вызвать никакой симпатии; он очень боялся того, что на него обратят внимание из-за денег. Возможно, что именно поэтому он до сих пор не женился. Он был поэтом и писателем, но никогда не публиковал своих произведений. Он показал мне большую поэму, написанную по-английски, объемом почти в сто страниц, и я нашла ее восхитительной».

Через несколько дней Нобель вынужден был уехать по делам в Стокгольм. Расставаясь с Бертой на неделю, он выразил надежду на то, что к его возвращению комнаты для нее будут готовы.

Сестры Зутнер посылали Берте письма, в которых живописали страдания Артура. Она оставила Нобелю записку с объяснением, продала фамильное ожерелье, чтобы оплатить обратную дорогу. И покинула гостиницу.

12 июня 1876 года они с Артуром тайно обвенчались в церкви на окраине Вены и отправились к друзьям на Кавказ. Родители простили их только через девять лет. Несмотря на то, что отъезд Берты был для Нобеля неожиданным ударом, их переписка продолжалась до конца жизни Альфреда.

Баллистит

Лаборатория на авеню Малахов стала мала для новых экспериментов Альфреда. Он работал над получением бездымного пороха. Все взрывчатые вещества, над которыми он работал ранее, использовались для дробления. К пороху, который является источником энергии для движения пуль и снарядов, требования были совсем другие. Он должен был без образования дыма и пламени равномерно гореть параллельными слоями для того, чтобы можно было регулировать количество выделяющихся газов. Пороховые элементы должны были быть достаточно твердыми, иметь одинаковый химический состав и наносить наименьшие повреждения каналу ствола оружия. Кроме того, он должен был быть безопасным при хранении и сохранять физико-химические свойства.

В 1881 году он купил около городка Севран имение и оборудовал в пустынном месте большую лабораторию. В Севране (Sevran, регион Иль-де-Франс) был также самый крупный французский пороховой завод. Десять лет Нобель экспериментировал с компонентами своего пороха. Растворение коллоксилина в нитроглицерине производилось в сосуде, из которого откачивался воздух. При этом нитроглицерин заполнял все поры в нитроклетчатке. Потом из этой смеси отжимался излишек нитроглицерина до тех пор, пока количество отжатого нитроглицерина не сравнивалось с весом остатка в сосуде. В присутствии горячей воды масса желатинировалась. После этого она уже не выделяла нитроглицерин при любом давлении. Для флегматизации к ней добавлялась камфора. [7] После удаления воды масса прокатывалась на горячих вальцах, и полученное полотно резали на пластинки и ленты, получая зерна нужного размера.

На заводе, который Нобель построил неподалёку от города Онфлёр в Нормандии, началось производство бездымного пороха, который был назван баллиститом. Нобель предложил Главному управлению по делам пороха свой продукт. Если бы Альфред знал, что французы уже производят пироксилиновый порох В, который изобрел Поль Вьель, вряд ли он к ним стал бы обращаться.

Вьель использовал смесь двух видов сухой нитроклетчатки, один из которых растворялся в спирто-эфирном растворителе. Оба вида пироксилина измельчались, смешивались и желатинировались с помощью растворителя. При этом кусочки нерастворимой целлюлозы склеивались клеем растворимой. Затем масса формовалась и наступала стадия высушивания полученных зерен пороха. Порох сначала медленно просушивали, потом промывали и снова просушивали. Только тонкие пластины ружейного пороха полностью освобождались от остатков растворителя. Из крупных зерен артиллерийского пороха растворитель полностью извлечь не удавалось. [8]

Так как производство пороха В являлось государственной тайной, Нобель получил немотивированный отказ в рассмотрении свойств предлагаемого баллистита. Зато им заинтересовалось правительство Италии, и на заводе Нобеля в Авеллино началось его производство под названием «филит». Так как Италия в то время была членом Тройственного союза и являлась потенциальным противником Франции, начался скандал. По времени он совпал с расследованием по поводу махинаций во время строительства Панамского канала, в которых был замешан Поль Барб. Панамская компания, которую основали в 1879 году Фердинанд де Лессепс и барон Жак Райнах, обратилась в палату депутатов с просьбой о проведении лотерейного займа в 600 миллионов франков. В 1886 году Барб, будучи членом комиссии палаты депутатов, выступил против предоставления займа, и запрос компании палатой был отклонен. Личным мотивом поведения Барба были его разногласия с Панамской компанией по поводу закупки ею в США динамита для строительства канала. Как только компания согласилась закупать динамит у предприятий, руководимых Барбом, его позиция изменилась, он выступил в поддержку лотерейного займа. После того, как барон Райнах пообещал ему заем в 550 тысяч франков, Барб при поддержке нескольких видных политиков добился разрешения лотерейного займа для Панамской компании. При позднейшем расследовании выяснилось, что сумма, которую Райнах раздал членам правительства и депутатам, составила более 4 миллионов франков. В 1892 году во французском языке появился неологизм «Les chequards» - «чекисты» - в то время взятки брали банковскими чеками. [1]

Французская пресса, соединив имена Барба и Нобеля, который вообще не имел никакого отношения к панамской махинации, начала, с подачи военного министра де Фрейсинэ, травлю. Их обвинили в нанесении ущерба интересам Франции путем продажи итальянскому правительству технологии производства баллистита. Нобеля бездоказательно обвинили в шпионаже – недаром он построил свою лабораторию неподалеку от завода, где производился порох Вьеля. Под угрозой тюремного заключения ему была запрещена работа на территории Франции. Полиция закрыла его лабораторию. Был также закрыт завод в Онфлёре. Сильный удар ему нанесли и директора его французских динамитных компаний, которые не только спекулировали при закупке нитроглицерина, но занимались вульгарным казнокрадством при сотрудничестве с Барбом. Тогда Нобель, видимо, вспоминал характеристику, которую он дал молодому еще Барбу в письме к брату Людвигу: «Малый шустрый и поразительно работоспособный, однако с эластичной, как резина, совестью».

Нобелю пришлось предоставить компании большой кредит. Вскоре выяснилось, что директор-распорядитель компании La Société Central Ле Гэй, бывший депутат, сотрудничал с Артоном, осужденным впоследствии за подлог. Барб использовал его во всяких аферах. Нобелю, который был в это время в Гамбурге, сообщили о колоссальных потерях. Он счел себя разоренным и даже обратился к директору своей компании German Dynamite Co c просьбой принять его на работу простым химиком. Нобель не принимал участия в управлении компанией, входя только в совет директоров. Но привлечь к финансовой ответственности его могли в качестве одного из членов правления.

Вернувшись в Париж, он уволил всю бывшую администрацию, выпустил облигационный займ, который сам и выкупил. Уволенные Нобелем директора быстро включились в кампанию по его дискредитации.

Поставив управляющим надежного человека, он поручил ему привести в порядок дела и остальных своих французских компаний. Он писал племяннику Эммануэлю Нобелю: «Поверь, что нет ничего опаснее, чем быть директором компании во Франции». [9]

Нобеля ожидал еще один судебный процесс. На этот раз с баллиститом соперничал кордит, детище старого соперника Фредерика Абеля и Джеймса Дьюара. Они работали в парламентской комиссии, которая определяла, насколько выгодна для Англии закупка баллистита. По их просьбе Нобель в 1888 году предоставил им образцы и техническую документацию. Завязались переписка по поводу уточнения всяких частностей. При этом Абель с Дьюаром умолчали о том, что они тоже проводят эксперименты по созданию нитроглицеринового пороха.

В отличие от Нобеля, который использовал растворимый в смеси спирта с эфиром пироксилин с 11,2 % азота, Абель с Дьюаром взяли пироксилин с 12,7 % азота, который лишь частично могла растворить та же смесь. Для желатинирования к пироксилину добавлялся раствор ацетона в нитроглицерине, а затем – вазелин, нагретый до жидкого состояния. После перемешивания в течение 2-3 часов смесь превращалась в однородную массу, которая продавливалась при помощи пресса через решетку с отверстиями нужного диаметра. Полученные мягкие струны наматывались на вращающиеся барабаны. Дождавшись, пока они затвердеют, их разрезали на нужные элементы и оставляли досушиваться до полного испарения ацетона. При этом надо было подбирать условия, чтобы вместе с ацетоном не испарялся нитроглицерин - это привело бы к изменению свойств пороха и увеличивало бы опасность взрыва во время сушки. Поэтому его оставляли при комнатной температуре на открытом воздухе.

Новый порох создатели назвали кордитом и запатентовали через год после начала переписки с Нобелем. Английская компания Нобеля без его ведома подала в суд на создателей кордита, обвиняя их в том, что они использовали идеи Альфреда. Процесс шел три года. Решение суда было не в пользу компании, ее обязали оплатить судебные издержки в сумме 30000 фунтов. Утешением было выступление судьи после окончания заседания: «Несомненно, что карлик, которому удалось вскарабкаться на плечи гиганта, может обеспечить себе лучший обзор, чем у самого великана… В данном случае мне остается лишь посочувствовать держателю первоначального патента. Господин Нобель совершил великое открытие и действительно создал нечто принципиально новое. Затем два искусных химика, получив необходимые сведения, детально изучили проблему и благодаря собственным обширным знаниям поняли, что могут, используя практически те же, за одним единственным исключением, компоненты, получить точно такой же результат. Остается лишь пожалеть, что не удалось найти решение, которое не лишало бы господина Нобеля его приоритета».

Долой оружие!

В 1886 году в Париже супруги Зутнер встретились с Нобелем. 10 лет назад они очутились на Кавказе в преддверии русско-турецкой войны. Когда начались военные действия, Артур начал писать репортажи в венские газеты. Берта тоже публиковала рассказы, эссе, в соавторстве с мужем написала 4 романа. После возвращения в Вену в 1885 году Берта посвятила себя литературной деятельности. Ее романы Плохой человек (Ein schlechter Mensch, 1885), Даниэла Дормес (Daniela Dormes, 1886), Светская жизнь (High Life, 1886) были посвящены острым социальным проблемам. Берта вспоминала о том, какое впечатление произвел на нее Альфред через десять лет после знакомства: «К его любви к идеальному человеку, который существовал лишь в его воображении, примешивалось немного горечи и разочарования в тех людях, которых он повстречал в своей жизни. Его книги, его размышления и опыты – вот то единственное, что составляло его жизнь».

Нобель познакомил супругов с известными литераторами и политиками. Зутнеры были поражены милитаристским духом общества, жаждавшего реванша за поражение во франко-прусской войне. Берту увлекла деятельность лондонской Ассоциации мира и международного арбитража «Peace and Arbitration». Она делала все для того, чтобы идеи организации международного суда проникли на европейский континент. В романе Эпоха машин (Das Maschinenzeitalter, 1889) Берта называет национализм и милитаризм угрозой для Европы. В том же году выходит ее роман Долой оружие! (Die Waffen nieder), вызвавший большой интерес. Нобель откликнулся на книгу восторженным письмом.

Она стала членом-учредителем Бернского бюро мира, которое координировало деятельность пацифистских групп, создающихся во многих странах Европы. В течение 20 лет она была вице-президентом этого Бюро.

В 1891 г. Берта участвовала в конгрессе миролюбивых сил, организованном в Риме Межпарламентским союзом, и в том же году основала Австрийское общество мира. Организуя фонд для поддержки пацифистского движения, она обратилась к Нобелю. Он послал 80 фунтов стерлингов и письмо, в котором изложил свой взгляд на создание международного арбитражного суда: «Чтобы достигнуть поставленной цели, нужно довольствоваться скромным началом и поступать так же, как Мировой суд в Англии, который в сомнительных случаях ограничивается решением, действительным в течение двух лет и даже одного года… Положим, между двумя государствами вспыхнет конфликт. Разве договор о ненападении, который они обязаны соблюдать в течение года, не окажется гарантом того, что конфликт будет разрешен до его истечения мирным путем?»

В 1892 году в Берне собрался международный конгресс пацифистов, посвященный созданию международного арбитражного суда. Нобель тоже был приглашен. Незадолго до конгресса он писал Берте: «Можно и даже нужно, чтобы страны единодушно взяли на себя обязательство нападать на того, кто нарушал мирный договор первым. Только это сделает войну невозможной и вынудит страны решать все споры в международном арбитражном суде». Его общение в кулуарах конгресса проходило под девизами «Равновесие должно быть основано на страхе» и «Мои пороховые заводы сделают войны бесполезными скорее, чем все ваши конгрессы». Его взгляды не разделялись большинством участников конгресса. Тем не менее его выступления ждали все.

Нобель был индивидуалистом, который привык все решать сам. Не веря в эффективность коллективных решений, он сказал: «Я приятно поражен увеличением числа компетентных и серьезных делегатов, но к моим чувствам прибавляется и удивление противоположного свойства, вызванное ничтожными и бессмысленными усилиями краснобаев, которые способны загубить самое благородное предприятие. Все без исключения правительства заинтересованы в том, чтобы предотвратить войны. И если бы кто-нибудь нашел способ, при помощи которого можно было бы достигнуть этого, я думаю, большинство стран стали бы прибегать к нему… Я был бы очень счастлив, если бы мог хотя бы на шаг продвинуть дело, которое взял на себя данный конгресс. На цели, подобные тем, которые он перед собой ставит, я не стал бы жалеть средств».

Сан-Ремо и Бофорс

В 1888 году умер Людвиг Нобель. Журналисты перепутали имена братьев, и Альфред, изучая свои некрологи во французских газетах, встречался с резкой и несправедливой оценкой своей жизни. Были и доброжелательные публикации, но в газетах зарубежных. Не успел Альфред пережить это потрясение, как в 1889 пришло известие о смерти матери. Ухудшение состояния здоровья, которое началось еще в конце 1870-х годов, когда его одолевали мигрень, бесконечные простуды и даже цинга, заставляло проводить зимние месяцы на юге. Нобель после того, как фактически был изгнан из Парижа, отправился в Италию.

В Сан-Ремо он купил виллу и оборудовал большую лабораторию. Георг Ференбах отказался покидать Францию, поэтому в лаборатории появились два новых химика – англичанин Джордж Беккет и швед Рагнар Сульман, молодой химик, которого ему порекомендовал председатель компании Nitroglycerin Co. Лаборатория находилась в парке виллы Nobel и состояла из трех частей. Альфонс Турно, который работал у Нобеля в Севране, царил в машинном зале. Здесь располагались двигатель внутреннего сгорания, генераторы электрического тока различного напряжения, которые использовались для освещения и электрохимических экспериментов. Второе помещение занимала химическая лаборатория, в третьем была библиотека и оборудование, а также винтовки и хронограф для стрельб. Стрельба велась со стального мола.

Беккет участвовал в экспериментах Нобеля с бездымным порохом и совершенствовании детонаторов для взрывных работ в области строительства. Кроме того, Нобель разрабатывал технологию производства искусственной кожи и резины. Сульману был поручен синтез гелеобразующих присадок, которыми обрабатывали целлюлозу. Нобель был недоволен качеством полученной резины, но работа не пропала зря – по этой технологии во время Второй мировой войны производили кожзаменители и линолеум, кроме того, она до сих пор используется при производстве нитролаков.

Рядом с виллой Nobel было большое имение, принадлежавшее семье Росси. Владелец имения был недоволен новым соседом, проводящим стрельбы в направлении моря, и опасался близости химической лаборатории. Нобель приобрел это имение – 20-комнатный дом в большом парке, и не знал, что с ним делать.

Рагнар Сульман вспоминал, что во время прогулок в Сан-Ремо Нобель всегда разговаривал с ним на родном языке. Он начинал тосковать по Швеции. Но слабое здоровье не позволяло проводить там зиму, и он решил жить на два дома, на две лаборатории в зависимости от времени года. Он купил имение в шведской провинции Вармланд и металлургический завод «AB Bofors Gullspahg». Нобель хотел построить к весне 1895 года завод по производству военной техники, где он смог бы проводить испытания. Лаборатория была построена к осени 1894 года в Бьёкборне, на территории имения Бофорс. Там Сульман начал эксперименты по определению зависимости давления, развиваемого при сгорании в замкнутом объеме метательного пороха, от плотности заряда. Результаты применялись при разработке метода расчета баллистических зарядов. Эксперименты, которые проводил Нобель в последующие годы, удивляли специалистов: новые составы пороха, боевые заряды и взрыватели, топографическая съемка с использованием фотокамеры, поднимаемой на ракете и спускаемой на парашюте, легкие сплавы.

Нобель вложил в развитие завода более 2.5 миллиона шведских крон. Перестроенный и переоборудованный завод начал выпуск тяжелых орудий, пороха и другой химической продукции. Это позволило ему в течение полувека быть одной из ведущих оружейных фирм Европы.

Кроме того, в лабораториях Сан-Ремо и Бофорса проводились следующие исследования:

Эксперименты с прогрессивным бездымным порохом, отдельные элементы которого имели слоистую структуру с возрастающей от слоя к слою скоростью горения.

Изучение возможности снижения температуры горения баллистита, чтобы уменьшить выгорание ствола орудия.

Производство нитроцеллюлозы, пригодной для изготовления искусственного шелка.

Нобель оказывал финансовую поддержку многим шведским изобретателям. В 1891 г. к нему обратился военный изобретатель Вильгельм Теодор Унге . В 1886 году он запатентовал дальномер. Ему удалось заинтересовать известных в Швеции людей, в том числе короля Оскара II. В акционерном обществе «Марс» участвовала и компания Nitroglycerin Co. Нобель помог «Марсу» ликвидировать дефицит бюджета в 7000 крон.

Альфред финансировал работы Унге в области реактивных снарядов. В 1892 году Нобель получил патент на конструкцию боевых ракет и подписал с Унге соглашение о дальнейшей совместной деятельности и вложил в последующие исследования 20 тысяч долларов. Практической разработкой ракет занимался Унге, Нобель обязался покрывать расходы. Ему причиталось две трети прибыли, Унге – одна треть. Первая ракета с топливом из ружейного пороха была испытана в 1892 году, в патенте 1897 года она называлась «воздушной торпедой». Нобель с Унге проводили эксперименты по разработке ракетного топлива на основе баллистита. 12 сентября 1896 года был проведен удачный запуск ракеты с использованием нового топлива. После смерти Нобеля эти работы финансировались еще пять лет благодаря содействию исполнителей завещания. [10]

Весной 1895 года Нобель познакомился с инженером Рудольфом Лилльеквистом, который возвратился в Швецию после работы за границей. Он намеревался заняться организацией первого в Швеции электрохимического производства. Нобель вложил 100000 крон в его компанию. Хотя они встречались всего два раза, переписка их длилась до смерти Нобеля, когда Лилльеквист и Сульман с удивлением узнали о том, что они назначены исполнителями его завещания.

Работа над завещанием

Поздравляя Берту Зутнер с наступлением 1893 года, Нобель писал: «Шлю новогодние приветствия Вам и той мужественной борьбе с глупостью и невежеством, которую Вы так энергично ведете. Мне хотелось бы пожертвовать часть моего состояния на образование фонда мира, распределяемого каждые пять лет (может быть, всего раз шесть, поскольку если нам за тридцать лет не удастся преобразовать существующую систему, мы неизбежно вернемся к варварству). Эта премия будет присуждаться женщине или мужчине, внесшим наибольший вклад в развитие идеи всеобщего мира в Европе. Я не говорю о разоружении, которого не удастся быстро достичь. Я даже не говорю о создании международного третейского суда; я имею в виду необходимость быстро добиться практического результата, который заключался бы в безоговорочном объединении всех стран с целью противодействия первому же агрессору. В этом случае войны станут невозможны, и мы будем в состоянии заставить, пусть даже самое агрессивное, государство либо обращаться в суд, либо вести себя смирно». Это уже не 80 фунтов стерлингов, которые он выдал Берте в 1891 году на поддержку пацифистского движения.

В завещании от 14 марта 1893 года Нобель распорядился основную часть наследства после выплаты долгов и налогов, а также за вычетом завещанной наследникам доли и дара в размере 1 % Австрийской лиге мира (которую возглавляла Берта) и по 5 % Стокгольмскому университету, Стокгольмской больнице и Каролинскому медицинскому институту передать Королевской академии наук. Эта сумма предназначалось «для образования фонда, доходы от которого будут ежегодно распределяться Академией в награду за наиболее важные и самобытные открытия или интеллектуальные достижения в широкой сфере знаний и прогресса… Я бы желал, хотя и не ставлю это непременным условием, чтобы особое внимание уделялось тем, кто преуспел словом или делом в борьбе со специфическими предрассудками, которые до сих пор бытуют среди народов и правительств и препятствуют созданию европейского мирного трибунала. Мое непременное желание состоит в том, чтобы премии присуждались наиболее достойному кандидату вне зависимости от того, является ли он шведом или иностранцем, мужчиной или женщиной».

Последнее завещание было составлено самим Нобелем без участия юриста и заверено в Шведском клубе в Париже четырьмя свидетелями. Первое завещание с пометкой «аннулируется и заменяется моим завещанием от 27 ноября 1895 года» находилось в его бумагах в Сан-Ремо. Второе завещание было помещено в стокгольмский Enskilda Banken летом 1896 года.

Последний год

После того, как Нобель распорядился своим состоянием, он обрел душевное равновесие и с увлечением занимался проблемами Бофорса. Лето 1896 года он провел в Бьёркборне, посвящая себя занятиям в лаборатории и проблемам завода. После того, как 7 августа умер Роберт - самый старший из братьев Нобелей, Альфред возвратился в Париж для консультации с врачами по поводу обострившейся стенокардии. 25 октября он писал Сульману: «Болезнь сердца задержит меня в Париже, по крайней мере, на несколько дней до тех пор, пока доктора не придут к единому мнению относительно моего лечения. Разве не ирония судьбы, что мне прописали принимать нитроглицерин! Они называют его тринитрином, чтобы не отпугнуть фармацевтов и пациентов».

Тогда же он написал Берте: «Несмотря на все мои болезни, я бесконечно рад, что идеи пацифизма распространяются по всему миру. Этим мы обязаны, прежде всего, отважным охотникам за предрассудками и мракобесием, охотникам, среди которых вы занимаете едва ли не самое главное место. Вы заслужили это достойное звание».

Берта фон Зутнер продолжала свою деятельность не только в Европе, где она участвовала в создании Комитета англо-германской дружбы. После смерти мужа в 1902 году она совершила две поездки по США, встречалась с президентом Теодором Рузвельтом, участвовала во всех конференциях миролюбивых сил. Среди делегатов она часто бывала единственной женщиной. Она же в 1905 году стала первой женщиной, которая получила Нобелевскую премию мира. В Германии ее травила националистическая пресса, называя «фурией пацифизма». Она умерла от рака в июне 1914 года.

Из Парижа Нобель отправился в Сан-Ремо. 7 декабря 1896 он перенес кровоизлияние в мозг. Врач-итальянец предписал ему покой, но больного с трудом удерживали в постели, так как он часто приходил в возбуждение. У него была нарушена речь, к тому же слова произносил на родном языке, которого не понимали окружающие. Самый старый его слуга Август вызвал телеграммой Сульмана и Эммануэля Нобеля, но они уже не застали Альфреда в живых - он скончался в ночь на 10 декабря 1896 года. На рабочем столе Нобеля обнаружили последнее письмо, которое он написал за несколько часов до развития инсульта. Оно было адресовано Сульману и заканчивалось словами: «Мое здоровье, увы, опять настолько расстроилось, что я лишь с трудом могу нацарапать эти слова. Но я постараюсь как можно скорее вернуться к интересующим нас обоих делам. С любовью, Альфред Нобель».

Цитаты

  • Моя колыбель была похожа на кровать мертвеца, и в течение долгих лет рядом со мной бодрствовала моя мать, беспокойная, испуганная; так малы были шансы сохранить этот мерцающий огонек.

  • Моя родина везде, где я действую, а действую я везде.

  • Есть две вещи, которые я никогда не заимствую, – деньги и планы.

  • Народы безумны почти целиком, правительства же – не более чем наполовину.

  • В тот день, когда две армии будут в состоянии уничтожить друг друга в одну секунду, все цивилизованные нации в ужасе отшатнутся от войны и расформируют армии.

  • Альфред Нобель - его существование следовало бы пресечь при рождении милосердным доктором. Основные добродетели: держит ногти в чистоте и никому не бывает в тягость. Основные недостатки: не имеет семьи, наделен дурным характером и плохим пищеварением. Величайший грех: не поклоняется Маммоне. Важнейшие события в его жизни: никаких.

  • Друзей можно приобрести только среди собак и могильных червей, да и те заинтересованы лишь в собственном насыщении.

  • В моем случае стрелы Купидона получили неравноценную замену на артиллерийские орудия.

  • Как печально не иметь друга, который способен утешить, - друга, который однажды закроет твои глаза.

  • Когда жизнь близится к концу и лишь несколько шагов отделяют нас от могилы, мы редко ищем новых друзей, но больше доверяемся старым.

  • К сожалению, судьбу не удается превратить в страховую компанию, даже если ты готов платить максимальную цену за полис.

  • Главные занятия депутатов – это бесконечные разглагольствования и вымогание взяток.

  • Точно так же, как люди выбирают себе секундантов, государствам следует создать арбитражный суд.

  • Любое изобретение и открытие оставляет в сознании людей неизгладимый след, а это позволяет надеяться, что в поколениях, которые придут нам на смену, будет больше тех, кто способен изменить культуру, сделать ее лучше и совершенней.

  • Я с удовольствием послал бы к черту все эти пушки и всё, что с ними связано. Ад – лучшее место для их хранения и одновременно лучшее место для их испытания.

  • Единственное оправдание существования военной промышленности – это безопасность народа.

  • Ты предстаешь перед алтарем смерти в покое и безмолвии. Земное бытие и жизнь в запредельном мире – вечные тайны, и в свой смертный час человек должен отрешиться от всего земного, чтобы услышать голос вечности.

Ссылки

Литература

  • Лишевский В. П. Обретение бессмертия: жизнь и судьба Альфреда Нобеля
  • Осбринк Б. Империя Нобелей. М., 2003
  • Сульман Р. Завещание Альфреда Нобеля. История Нобелевских премий. М., 1993
  • Bergengren E. Alfred Nobel. Esslingen, 1965
  • Evlanoff M., Fluor M. Alfred Nobel – The Loneliest Millionaire. Los Angeles, 1969
  • Fant K. Alfred Nobel. Idealist zwischen Wissenschaft und Wirtschaft. Frankfurt am Main, 1997
  • Rudder O. de Alfred Nobel (1833–1896). Paris, 1997
  • Sohlman R. The Legacy of Alfred Nobel. L., 1983

"Вокруг света" об Альфреде Нобеле

Материалы "Телеграфа"

Примечания

  1. В документе № 23 - воспоминания о строительстве паровых двигателей на заводе Нобеля-старшего
  2. Собреро – выпускник Туринского университета. Получив степень доктора медицины, решил совершенствоваться в химии. В лаборатории Пелуза он изучал свойства глицерина. После возвращения был профессором общей химии Туринского университета и преподавал в Школе механики и прикладной химии. Кроме того, работал в лаборатории Арсенала, которой руководил его дядя. Воздействуя на глицерин смесью азотной и серной кислот, он в 1846 году открыл нитроглицерин и установил, что это соединение - сильное взрывчатое вещество. В 1847 году Собреро опубликовал результаты своих исследований.
  3. Подробнее о минах Якоби и Нобеля и их роли в защите Петербурга см. материал "Телеграфа" "Вокруг света" об адмирале Рикорде, глава "Последний подвиг".
  4. Бремерхафен – город-порт, расположенный возле устья реки Везер, на Северном море, в 57 км от Бремена
  5. Кизельгур (диатомит, инфузорная земля) - осадочная горная порода, состоящая из панцирей диатомовых водорослей. Образуется из ила, накопившегося в морях и озерах. Обладает большой пористостью, тугоплавкостью и кислотоустойчивостью. Используется в текстильной, пищевой и нефтехимической промышленности, при производстве антибиотиков
  6. Христиан Фридрих Шёнбейн (1799-1868) в 1846 году, обрабатывая целлюлозу азотной кислотой, получил пироксилин, назвав его по-немецки Schießbaumwolle – «стрелятельный хлопок». Рыхлая структура, неравномерность сгорания не позволяли использовать его в виде пороха. Абель, размельчив пироксилин в воде, формовал из него заряды необходимых размеров
  7. Флегматизаторы – добавки для улучшения свойств заряда (сплошность, прессуемость, прочность). Кристаллы взрывчатого вещества, покрытые тонким слоем флегматизатора, менее чувствительны к механическим воздействиям, так как мягкое инертное вещество перераспределяет и рассеивает энергию удара
  8. 25 сентября 1911 года французский эскадренный броненосец «Либертэ» затонул в Тулоне после взрыва крюйт-камеры. Погибли 210 человек и 184 были ранены. В это время на вооружении французского военного флота стоял порох типа «B», приказом командования уже снятый с производства из-за его нестабильности, но еще находившийся в употреблении из-за того, что новые пороха не начали поступать во флот
  9. Отзвуки этого скандала не смолкли даже в середине XX века. 13 ноября 1948 в «Le Figaro Littéraire» Андре Билли вспомнил о скандале, связанном с лабораторией Нобеля. Он основывался на следующем высказывании тогдашнего управляющего севранским заводом: «Господин Нобель, который был в курсе, какого рода работы ведутся на заводе, основал на территории севранской общины лабораторию – основал не столько для того, чтобы проводить там собственные исследования, сколько для того, чтобы получить сведения, которые могли пригодиться ему лично. И благодаря стараниям сотрудников завода, направивших его по ложному пути, Нобель «изобрел» баллистит. Само собой разумеется, его «изобретение» не могло заинтересовать французские власти… Понятно, что это поступок совсем не наивного человека»
  10. В 1908 году Фридрих Крупп приобрел все 7 патентов Унге, а также большую серию его ракет. Через несколько лет Крупп отказался от дальнейшего сотрудничества. Потом он возобновил эксперименты с ракетами Унге, но уже без автора. Унге продолжил работу над изготовлением спасательных ракет, начатую еще в 1907 году. Он получил 2 патента – один для системы зажигания, другой «относительно способов установления связи соединительными линиями или кабелями для вращательных снарядов при переброске их по воздуху» (шведский патент 26 991 получен в 1908 г.). В систему весом 105 кг входила 10-сантиметровая ракета, 400 м провода, держатель провода, передвижная установка, пусковая установка. Полковник Унге умер в 1915 г. Компания «Марс», возглавляемая его сыновьями, пришла в упадок и в 1922 г. была ликвидирована.
К этой странице обращались 39 282 раз(а).
Рейтинг@Mail.ru