«Московская метла»: «Три сестры» за рубежом

Ни одни гастроли МХАТ не обходились без легендарных Чеховских «Трех сестер», но по-настоящему поняли русских за рубежом только в середине ХХ века. Почему? Ведь уже в 1906 Hamburgischer Korrespondent отмечал игру «великолепных солистов» Ольги Книппер-Чеховой (Маша) и Константина Станиславского (Вершинин), а в 1922-24 годах система Станиславского произвела на Западе настоящую революцию. «Теперь в Америке МХТ считается американским театром» — пишет Константин Сергеевич, а журнал Time вспоминая те гастроли, сравнил влияние МХАТ с Великой хартией вольности.

Три сестры. Сцена из спектакля.jpg

Иностранцы остро почувствовали разницу между системой Станиславского и привычным бродвейским укладом. «Пьесы Чехова в постановке МХТ были наиболее полным воплощением театральной выразительности... я сомневаюсь, что ежесекундная, детально разработанная, сиюминутная жизнь на сцене, представленная и разделяемая каждым актёром труппы, будет когда-либо вновь достигнута — не потому что у нас нет талантов, но потому, что у нас нет средств и условий. Эти постановки игрались многие годы и казались свежими как на премьере», — пишет актер Ли Страсберг. Театральная Америка поставлена перед выбором: либо коммерческая антреприза Бродвея, либо репертуарный театр.

И, все же, было одно «но»: русские привезли «консервы» двадцатилетней давности: кроме «Трех сестер» давали «Царя Федора», «На дне», «Вишневый сад», «Братья Карамазовы» ... Дело было не только в декорациях, потрепанных и морально устаревших в глазах продвинутых коллег: старый репертуар не отвечал новой эпохе. «Когда играем прощание с Машей в „Трех сестрах“, мне становится конфузно, — сетовал Станиславский. После всего пережитого невозможно плакать над тем, что офицер уезжает, а его дама остается. Чехов не радует. Напротив. Не хочется его играть...». За рубежом знать не знали, о птенцах мхатовского гнезда — театрах Мейерхольда, Таирова, Вахтангова. Не знали и о том, что на уме у самих отцов-основателей МХАТ. Именно тогда родилось клише о том, что система Станиславского есть реализм, и только. А там и подоспело «омхачивание» 30-х годов, покончившее с издержками «формализма».

Настоящее «завоевание» мира Художественным театром произошло в 50-60-х годах, и ключевую роль в нем сыграла новая версия «Трех сестер». 24 апреля 1940 года Вл. И. Немирович-Данченко предъявили миру нового Чехова: русскую хандру сменила русская мечта. И эта мечта сбылась: отгремела революция и гражданская война, страна уверенно встала на ноги и зашагала к светлому будущему под «Марш энтузиастов». Строились дворцы ВДНХ, вручались первые медали Героя Труда (помните, «надо работать»!), по новому генплану расширилась главная улица Москвы — Тверская и вместе с театром получила имя Горького... Новый зритель будто наблюдал за жизнью обитателей дома Прозоровых из того самого счастливого далека, о котором они грезили. И этому помогали реалистические, но полные символической условности декорации художника В. Дмитриева.

Крепким и нежным рукопожатием «Три сестры» соединили две империи — царскую и советскую в единый русский мир. Союз укрепила война: возглас «В Москву, в Москву!» отозвался эхом в песне о «дорогой столице», а героини советских фильмов удивительно напоминали то ли Ольгу, то ли Машу, то ли Ирину. 50-е годы — новый взлет на «оттепельной» волне — вот, оказывается что значила «тоска по лучшей жизни»!

И как только приподнялся «железный занавес», «Три сестры» выехали на гастроли. 1956 — Югославия, Болгария, Румыния, Чехословакия, Венгрия, 1958 — Англия, Франция, Польша, далее Япония, США, ФРГ...

Вначале спектакль доигрывал первый, легендарный состав: Ольга — Клавдия Еланская, Маша — Алла Тарасова, Ирина — Ангелина Степанова были уже далеко не молоды. «После ХХ съезда в Советском союзе изменилось все, кроме состава «Трех сестер», — ехидничала пресса. Через пару лет МХАТ получил приглашение-ультиматум от Шекспировского театра: актеры должны соответствовать возрасту. И на сцену вышла молодая тройка будущих звезд: Кира Иванова (впоследствии Головко) — Ольга, Маргарита Юрьева — Маша, Раиса Максимова — Ирина. Режиссировал спектакль Иосиф Раевский. «Третьему поколению исполнителей „Трех сестер“ — браво!» — напутствовала молодежь Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, исполнительница роли Маши в 1901 году.

«Никто и ничего о нашей стране там не знал, вспоминала Раиса Максимова. — Дети спрашивали родителей, а что это на карте — большое и черное? Им отвечали: ничего нет — тайга да медведи. А тут мы с „Тремя сестрами“. Впрочем, актриса не совсем права: в 1956 году Европа уже аплодировала 47-летней Галине Улановой, да так, что лондонская публика после „Жизели“ забыла поприветствовать свою королеву, а русскую балерину провожала из „Ковент-Гардена“ до самого отеля.

Маша - М. Юрьева.jpg

Два года спустя эстафету Большого подхватил МХАТ. Крупнейший театральный критик Британии Кеннет Тайнен разразился статьей „Московская метла“, где писал: „Метла“ — это МХАТ с его чеховскими спектаклями, которые выметут сор из замусоренного дурными условностями английского театра... Мы играем при помощи голоса, они — при помощи собственной жизни. Где мы перестаем играть — там они начинают». Директор Королевской Академии драматического искусства Джон Ферналд, самолично поставивший пять чеховских пьес, счел спектакли «Вишневый сад» и «Три сестры» образцом актерского ансамбля. «Маловероятно, что мы сумеем добиться такого ансамбля в нашем Лондонском театре, куда актеров приглашают на одну пьесу в зависимости от специфических потребностей спектакля».

Американцы в очередной раз «прокляли» бродвейскую коммерческую антрепризу, и восхищаясь способности русских перевоплощаться, не впадая в эксцентрику, горько шутили: наша игра порой так же похожа на систему Станиславского, как американские сосиски на русскую икру. Публика утирала слезы, а среди зрителей-эмигрантов нашлись те, кто видел постановку 1940 года в Москве.

Европа аплодировала стоя (на гастролях в Дюссельдорфе 1979 года занавес давали 38 раз!), а японцы даже решили выпустить пластинку с выступлениями мхатовцев, чтобы учить по ним русский язык. МХАТ был признан единственным компетентным переводчиком Чехова на языки мира.

О том, как чувствовали себя наши за границей — как роняли на пол масло на приеме у британского министра и убегали от паппарацци из парижского стрип-клуба, как восхищались игрой гейш из театра «Симбаси» и получили трогательные подарки от потерявшегося в джунглях Нью-Йорка бывшего мхатовца Бориса Белостоцкого, друга Хмелева и Яншина, героя «Одноэтажной Америки» Ильфа и Петрова — читайте в книге Маргариты Юрьевой «Монологи о прошлом и настоящем». Однако для молодых актрис главным потрясением этих лет и драйвером актерской карьеры стали чеховские Ольга, Маша и Ирина. «Не знаю, получилась бы из меня артистка, если бы не эта история», — писала Раиса Максимова. А Маргарита Юрьева свои звания заслуженной и народной артистки в 1959 и 1969 годах получила благодаря зарубежной критике: строгий советский минкульт просто не смог не отреагировать на восторги мира.

«Три сестры» — единственный, сохранившийся до наших дней, спектакль Вл.И. Немировича-Данченко, сегодня можно увидеть на сцене МХАТ им. М. Горького в исторической реконструкции.

Подписка на журнал
 
 
# Вопрос-Ответ
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ