• Архив

    «   Декабрь 2018   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
              1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31            

Мир без виз. День в Баальбеке и сутки в плену

Баальбек, в античные времена известный как Гелиополис («Город солнца»), без сомнения самый интересный римский город на Ближнем Востоке. Он уже в древности считался одним из чудес света. По мнению многих мистиков здесь и сейчас чувствуется некая духовная субстанция.

В XX веке Баальбек стал печально известен как место базирования боевиков из движения «Хезболлах». Во время гражданской войны в подвалах баальбекских домов держали захваченных в заложники европейцев. Присутствие «Партии Бога» (именно так можно перевести название организации) видно и сейчас.

Буквально на каждом шагу встречаются портреты шейха Насруллы,  желтые флаги с зеленой рукой, сжимающей автомат Калашникова, и портреты шахидов.

Город Солнца

Первое поселение между реками Литани и Ал-Ааси было основано уже в конце III тысячелетия до н.э. Финикийцы построили здесь храм бога Баала, в котором практиковали храмовую проституцию и приносили человеческие жертвоприношения. И для того и для другого требовалось много людей. И они приходили (привлеченные проститутками) или их насильственно привозили (для жертвоприношений) со всех концов Ближнего Востока.

Постепенно вокруг храма Баала возник город. Его и назвали в честь бога Баала – Баальбек (город бога Баала). Позднее Александр Македонский переименовал его в Гелиополис (город Солнца).
В I веке до н.э. В период правления Юлия Цезаря Гелиополис стал римской колонией, а немного позднее - столицей провинции Сирия. Римляне отличались удивительной веротерпимостью. Они не боролись с местными богами, а включали их в свой пантеон — под другими именами. Так бога Баала они просто «переименовали» в Юпитера.

Грандиозный храм Юпитера — поистине одно из чудес света - был построен в 60 г. н.э. во времена императора Нерона. Тогда римляне уже знали о существовании египетских пирамид и храмов Персеполиса. Поэтому они стремились построить что-то еще более грандиозное. Что соответствовало бы мощи и величию не только колонии Сирия, но и всей Римской империи.

Храм строился в период правления императоров Антония Пия (Antonius Pius, 138-161) и Каракаллы — одновременно с дворцовым комплексом и храмом Бахуса. Как именно римляне вырубали гигантские гранитные блоки (весом до 300 тыс. тонн) и — что еще более удивительно — как доставляли эти блоки до сих пор неизвестно. У археологов есть на этот счет разные, подчас чересчур удивительные и даже фантастические гипотезы. От перемещения блоков силой мысли или с использованием вакуума до помощи инопланетян. Вопрос пока так и остается открытым, и каждый, у кого за плечами есть хотя бы школьный курс физики, может выдвигать свои гипотезы.  
При императоре Юстиниане (527-565 гг.) христиане, воспользовавшись тем, что христианство стало в империи государственной религией, начали борьбу с язычеством. Языческие храмы разрушали по всей империи. Не обошла эта участь и храмы Баальбека. Их также стали разбирать на стройматериалы. Так, например, огромные гранитные колонны из храма Юпитера отвезли в Константинополь — там как раз строился собор Святой Софии.
Арабы на месте полуразрушенного храмового комплекса построили крепость. В 1400 году она не смогла устоять под натиском армии Тамерлана. Но значительно больший урон античным сооружениям нанесли частые на Ближнем Востоке землетрясения.

Храмы Юпитера и Бахуса

Колонны храмов Гелиополиса видно издалека. Большая часть из того, что сохранилось до наших дней находится в пределах арабской цитадели. Поднявшись наверх по каменным ступеням, через пропилеи входим в шестиугольный двор с барельефом Юпитера. За ним еще один двор – двор жертвоприношений (134 на 112 м.). В центре этого двора стояла христианская базилика. Но ее разобрали французские археологи, обнажив основание огромного алтаря.

Храм Юпитера построен на величественном основании, длиной 300м. Из 54 колонн храма осталось только 6. И это крупнейшие в мире колонны – высотой 22.9 м. и диаметром 2.2 м. А в основание храма Юпитера были уложены крупнейшие в мире каменные блоки. Самый большой из них, размером 19.5 на 4.3 м., весит 1000 тонн.

Из храма Юпитера прекрасно виден храм Бахуса (есть гипотеза, что он был посвящен Венере/Астарте). Он сохранился значительно лучше, чем храм Юпитера.

По сравнению со своим соседом храм кажется маленьким. Но на самом деле храм Бахуса даже больше, чем знаменитый афинский Парфенон.

Почти все колонны и большая часть антаблемента на месте, на фризе сохранились изображения львов и быков. На потолке изображены римские боги - Марс, Диана, Тихе, Вулкан и Бахус.

А вся торцевая внутренняя стена еще в позапрошлом веке была исписана автографами на греческом и английском языках.

Как нас взяли в плен и сутки не выпускали

Из Баальбека в сторону сирийской границы поехали автостопом. Водитель попутного грузовика попался очень-очень мало говорящий по-английски, но веселый и гостеприимный. На очередном повороте он свернул с шоссе на уходящую куда-то вправо дорогу. Я попытался протестовать: «Нам нужно в Сирию, мы едем на погранпереход». Водитель жестами и словами заверил, что там, куда он нас везет, тоже недалеко сирийская граница. Что же, посмотрим, куда попадем.
Попали в городок Эр-Саль, расположенный на самом деле всего лишь в нескольких километрах от границы Сирии. Водитель грузовика, как оказалось в Сирии бывает регулярно — занимается контрабандой дизтоплива.  И не только он один. Этот прибыльный бизнес, как оказалось, кормит сразу несколько семей в Эр-Сале.
Этот городок лежит в закрытой со всех сторон горами котловине, и его жители всегда чувствовали себя изолированно. За тридцать лет ливанской гражданской войны здесь не было ни одной перестрелки. Большинство жителей городка — мусульмане-сунниты. Они всегда сторонились своих соседей мусульман-шиитов из Баальбека. Поэтому и боевики движения Хезболлах никогда не находили здесь горячего приема.
Нас, наоборот, приняли как самых дорогих гостей и чуть не задушили в объятиях. Первым делом, как и положено на Востоке, гостей накормили до отвала. Потом началась культурная программа. В дом, в котором мы остановились стали приходить соседи, родственники, друзья — чуть ли не пол-города. Потом и нас самих «вывели в свети» - на свадьбу.    
Среди соседей нашлись и русскоговорящие — доктор-сириец, учившийся в Минске, и его жена-белорусска. Они стали нашими переводчиками и проводниками.
Только на следующее утро с большим трудом нам удалось вырваться из крепких объятий гостеприимных контрабандистов.
При поддержке сообщества путешественников Турбина кругосветка «Мир бз виз» продолжается...  

Мир без виз. Из долины Кадиша в долину Бекаа

Выбравшись наверх из долины Кадиша, мы вернулись назад в Бшари. Но там не задержались, пора ехать дальше. Естественно, опять автостопом — на общественный транспорт здесь надежды нет. Даже сами местные жители так и советуют «поезжайте автостопом» (обычно, местные наоборот уверены, что доехать куда-либо можно только на автобусе или такси). Автостоп здесь замечательный. Долго ждать не приходится, даже нам втроем  (не в каждой машине найдется место сразу для троих попутчиков).  

Кедры — символ Ливана

Первая же попутка подбросила нас от Бшари до заповедника Кедры (водитель, правда, объяснил, что самому ему туда не было нужно — но он не стал высаживать нас просто на дороге). Когда-то кедры росли чуть ли не на всей территории Ливана. Но уже в античности их стали вырубать. Из кедров строили финикийские, греческие и римские суда. Но самый большой урон кедрам нанесли французы. Они рубили кедры на дрова для паровозов.

Когда спохватились, было уже поздно. Кедров практически не осталось. На месте огромных кедровых рощ — отдельные случайно сохранившиеся участки.    
Заповедник Кедры создан для защиты маленькой рощи кедров, многим из которых свыше 1.5 тыс. лет. Эти кедры, под одним из которых по легенде останавливался Иисус Христос, находятся под покровительством православного патриарха Ливана. В 1848 г. на территории рощи построена часовня. Каменная изгородь сооружена на средства, пожертвованные английской королевой Викторией.
К деревьям прикасаться строжайше запрещено, ходить можно только по выложенным гравием дорожкам. А многочисленные сувениры из кедрового дерева, продающиеся у входа в рощу, сделаны не из деревьев, а из упавших веток.

Через перевал — в долину Бекаа

Выйдя из заповедника Кедры мы тут же попали в попутку — но только на пару километров до выезда из городка. Машина остановилась у придорожного ресторана. Там как раз стоял «Джип». Христиане из Захле возвращались к себе домой и взялись подвезти нас до Баальбека.
Высокогорное плато, протянувшееся между горными хребтами Ливан и Антиливан, в древности служило естественным коридором. Здесь проходили армии и торговые караваны из Сирии к побережью Средиземного моря с финикийскими портовыми городами-государствами. Сейчас здесь проложена автомобильная дорога. Но даже в начале осени, когда в долине Кадиша еще висят гроздья винограда и спелая хурма, здесь дорога проходит через двухметровый слой снега. Даже трудно представить, что здесь творится зимой.  
Поля в долине Бекаа, орошаемый водами рек Аль-Ааси (древнегреческий Оронт) и Литани (Nahr Litani) во времена античности были «хлебной корзиной Римской империи». Позднее здесь появмились поля завезенных из Америки картофеля и помидоров. Сухой климат и плодородная почва дают возможность выращивать здесь прекрасные виноградники. А во время гражданской войны — в период безвластия и беспредела - местные крестьяне переключились на выращивание более выгодных культур – конопли и опиумного мака. Несмотря на усилия правительства Ливана и международных организаций, местные кланы наркоторговцев по-прежнему здесь очень сильны и влиятельны. Ливанская армия периодически устраивает здесь зачистки и проводит войсковые операции. Но пока безуспешно. В долине по-прежнему продолжают выращивать наркотики. Хотя у же и не в таких объемах как в гражданскую войну (на деньги, полученные от продажи наркотиков как раз и воевали).  

Мы въезжали в Баальбек в «Джипе» с христианами. По дороге они неоднократно подчеркивали, что плохо относятся к мусульманам. В Баальбек - сейчас чисто мусульманский город (после гражданской войны христиане отсюда переехали в Захле) они даже заезжать не стали. Высадили нас на окраине.  

При поддержке сообщества путешественников Турбина кругосветка «Мир бз виз» продолжается...  

Мир без виз. Долина христиан-маронитов

Пока автобус идет из Триполи в Бшари, медленно петляя по горному серпантину, из окна можно с разных точек разглядеть живописную долину Кадиша и покрытую снегом высочайшую гору Ливана – Корнет ас-Савда (3088 м.).
 
В Бшари автобус останавливается возле храма Святого Саба — его два шпиля служат прекрасным ориентиром. Прямо напротив храма находится дом Халиля Джибрана.

Бшари — родина Халиля Джибрана

Горный городок Бщаре известен (по крайне мере мне) как родина знаменитого ливанского поэта-мистика Халиля Джибрана (1883 – 1931).

Художник и поэт Халилиль Джибран родился в семье христиан-маронитов. Современники считали его суфием. Сам же он предпочитал не связывать себя рамками одной конфессии. По его собственным словам: «Истинно великий человек — тот, кто никого не станет учить и ни у кого не станет учиться».

Халиль Джибран писал поэмы на общечеловеческие темы: «Я видел дворцы, храмы науки и святые места. Я останавливался перед тронами, кафедрами и алтарями. И я видел, что везде рабочий человек - раб дельца, делец - раб воина, воин - раб правителя, правитель - раб жреца, жрец - раб идола, а идол этот вылеплен демонами из праха и водружен на гору человеческих черепов».

Халиль Джибран родился в Бшари, получил высшее образование в Бейруте, а затем вместе со своими родителями эмигрировал в Бостон. Там он выпустил несколько сборников стихов. Но в истории мировой культуры он остался как автор мистической поэмы "Пророк", опубликованной в 1923 году. В своей поэме Халиль Джибран создал максимально обобщенный образ пророка — без очевидной конфессиональной принадлежности. Его пророк не несет людям новую религию, а рассказывает притчи о Жизни и Смерти, Печали и Радости, Боге и Демонах, Браке и Дружбе.

Многие современники считали Халиля Джибрана суфием. Однако сам он, родившийся в семье христиан-маронитов, никогда не чувствовал себя связанным с какой-то одной религией.
В прекрасно отреставрированном доме можно увидеть, что знаменитый поэт, как и подобает поэту-мистику, был очень неприхотлив. Только спал не на полу, как большинство ливанцев делает до сих пор, а на железной кровати.    

Ночь на электростанции

Из Бшари прекрасно видно лежащую внизу долину Кадиша. Но как в нее спуститься? Стали спрашивать местных жителей. Одни утверждали, что где-то есть ведущие вниз тропинки. Другие говорили, что они слишком крутые и доступны не людям, а только козам (которые их, собственно говоря, и протоптали).

Пошли искать дорогу сами. Начали от стоящей на краю обрыва старой неказистой церкви (простое, сложенное из грубых камней здание с крестом).

Вид от церкви замечательный, но склон чересчур крутой и никаких следов протоптанных тропинок не видно. Пошли дальше вдоль обрыва. По пути забрели в сад (там как раз поспел виноград, яблоки и хурма).

И тут опять началась стрельба. Где-то у нас над головой по противоположному склону долины стали стрелять из крупнокалиберного пулемета. Оттуда отвечали одиночными винтовочными выстрелами. Мы оказались где-то посредине между стрелками. Значит и здесь стреляют. Причем, даже ночи не дождались — начали перестрелку еще до заката.

Нам же до захода солнца хотелось спуститься вниз в долину. Тропинки мы так и не нашли. Вернулись в Бшари, стали опять спрашивать местных жителей. Один из них сообщил, что спуститься можно с противоположного склона. Там от монастыря Святого Елисея вниз ведет не козья тропа, а настоящая асфальтированная дорога. Сам же и предложил нас подвезти.

Монастырь Святого Елисея (Дейр Мар Элиша) был основан в XIV в. Позднее здесь была епископская резиденция христиан-маронитов. В 1991 году после реставрации монастырь превращен в музей (вечером он был уже закрыт).

От монастыря вниз в долину Кадиша серпантином уходит дорога. На каждом повороте — кресты, статую Богоматери, сценки из Священного Писания, часовни...
Когда мы спустились в долину, уже стемнело. Стало быстро холодать — здесь в горах же поздняя осень. А наше снаряжение рассчитано только на летнюю погоду (иначе было бы тяжело таскать — вокруг света!). Гостиниц в долине нет, но какие-то дома все же встречаются. Постучали в ближайший дом. Там приняли с распростертыми объятиями, напоили чаем. Пожаловались, что места у них нет, но предложили отвезти в гостиницу в Бшари (откуда мы с таким трудом выбрались!). Пошл дальше. Вскоре дорога уперлась в здание электростанции. Заглянули туда. Там обнаружился единственный работник — то ли охранник, то лир оператор. Попытались объяснить ему, что ищем место под крышей, чтобы переночевать. Он всем видом показывал, что готов помочь. Но не мог понять, чего именно нам нужно. Предложил сходить с ним к человеку, который говорит по-английски. Пошли. Как оказалось, именно в тот дом, в котором мы уже были. Стали общаться через переводчика. Ситуация сразу прояснилась. Через переводчика он нам и объяснил, что может поселить нас в своей комнате, а сам спать не будет, а проведет всю ночь на своем рабочем месте.

Так и получилось, что эту ночь мы провели практически на электростанции. Утром распрощались с гостеприимным ливанцем и отправились пешком вниз по дну долины Кадиша.          

Пешком по долине Кадиша

Долина Кадиша — место зарождения христианской секты маронитов. Основатель секты Святой Марон жил в V веке в основанном им монастыре в долине Бекаа, в 3 км от городка Эль-Хармиль (Hermel) на берегу реки Ал-Ааси. В VII веке по приказу императора Юстиниана II монастырь был разрушен, а сотни монахов казнили как еретиков. Выжившие марониты скрылись в пещерах долины Кадиша.

Вся долина, вместе с монастырями, вырубленными в скалах пещерами и часовнями включена в список мирового наследия ЮНЕСКО.  
Мы шли от электростанции вниз вдоль реки, ориентируясь по указателям на монастырь Дейр Канноубин (Deir Qannoubin, от греческого kenobion - «монастырь»).

В долине уже поздняя осень. На деревьях желтые листья, а виноградной лозе (она встречается здесь вдоль дороги, но не в виде виноградных плантаций, а как придорожное сорное растение) — черный и очень сладкий виноград.

Автомобильная колея вскоре закончилась, дальше можно пройти только пешком. Дорожка проходит мимо большого и очевидно богатого дома. Оттуда выглянул хозяин и на хорошем английском языке пригласил зайти выпить прохладительных напитков.

Так мы познакомились с Раймондом Юнанем. Настоящему «хозяину долины Кадиша» принадлежит здесь большая часть земли: «Всего несколько лет назад я открыл долину для свободного прохода. Раньше через частную территорию, принадлежавшую мое семье, пройти было нельзя — только обходить вокруг».    
Раймонд всю жизнь прожив в Австралими, а на пенсию вернулся на землю предков, занялся активным строительством. Дом уже полностью соответствует современным австралийским образцам, сейчас подтягивают под соответствующий уровень и остальные принадлежащие ему здания.  

Монастырь Дейр Канноубин был основан в IV в. во времена византийского императора Теодора Великого. В конце XIV в. здесь после бегства из замка Эль-Карак (мы были в нем во время посещения Иордании) скрывался мамлюкский султан Баркук. После возвращения на трон он в благодарность за гостеприимство после возвращения на трон он выделили деньги на реставрацию монастыря.
С 1440 до конца XVIII в. в монастыре находилась резиденция патриарха христиан-маронитов. Никакого пафоса — простую комнату в пристроенном к скале доме, в которой и жил патриарх, можно увидеть и сегодня. Частично вырубленная в скале монастырская церковь украшена фресками XVIII в. У входа хранятся мумифицированные мощи патриарха Юсуфа Тиана. Еще 17 маронитских патриархов похоронены в пещерной часовне Святой Марины (Мар Марина).

На стенах часовни можно увидеть картины с изображением сцен из удивительной жизни святой. Овдовев, ее отец стал монахом, а свою дочь пристроил в монастырь под видом мальчика – Мариона. Марина жила в мужском монастыре, скрывая свой истинный пол. Только ее отец и настоятель знали правду. Но и после их смерти девушка продолжала жить под мужской личиной. Однажды в деревне незамужняя девушка родила ребенка. Отцовство приписали Мариону и за «разврат» исключили из монастыря. Марина поселилась в пещере и стала воспитывать оставленного матерью ребенка. И только после ее смерти выяснилась ее истинная половая принадлежность. Позднее пещера, известная среди местных жителей как «Молочная пещера», стала местом паломничества страдающих от отсутствия грудного молока женщин.

В долине Кадиша есть еще несколько монастырей, но после монастыря Канноубин мы свернули на ведущую наверх тропу и стали медленно подниматься наверх по склону. На самом верху в густом тумане застопили грузовик назад в Бшари.
При поддержке сообщества путешественников Турбина кругосветка «Мир бз виз» продолжается...  

Мир без виз. Замки исмаилитов и крестоносцев

Проведя ночь и утро на руинах Афамии, мы отправились дальше на юг Сирии. Поехали автостопом — в Сирии это легко и просто.
Конечно, не все останавливаются. Но буквально каждый из проезжающих мимо водителей реагирует. Да и местные жители, мимо которых проходим по пути на выезд из города, норовят пригласить хотя бы на чашку чая или кофе. Может показаться, что приглашения чисто формальные. Но нет. Лишь один эпизод. Один сидящий в кафе парень  пригласил на чашку кофе, мы отказались и пошли дальше. Через несколько минут он догнал нас на мотоцикле и опять стал настойчиво зазывать на кофе. Однако, и в этот раз пришлось отказаться — времени просто нет.
Дорога на Масиаф идет на юг параллельно главному шоссе, поэтому на ней можно встретить только локальный транспорт. Вот и ехали в кабинах или в кузовах грузовиков, часто пересаживаясь с одного на другой.    
 
Крепость Масиаф

В городке Масиаф (или Масьяф) сохранилась крепость, которая во времена крестоносцев была главной штаб-квартирой секты исмаилитов. Стена, хоть и испещрена многочисленными отверстиями и гротами, прекрасно сохранилась. Здания внутри крепости пришлось восстанавливать практически с нуля (работа еще продолжается).

В этой крепости жил «горный старец» Рашид ад-Дин Синан аль-Басри, прибывший сюда в 1169 г. из столицы исмаилитов Аламута (на территории Западного Ирана). Именно он придумал оригинальную систему подготовки убийц-смертников, основанную на использовании психотропных препаратов.  Членам секты давали накуриться гашиша и вдоволь прочувствовать прекрасные галлюцинации. После этого их оставалось лишь убедить в том, что они побывали в «раю». Вернуться туда — причем не на время, а навсегда, они смогут лишь в том случае, если отдадут свою жизнь защите секты  (у нее среди врагов были и крестоносцы-христиане и ортодоксальные мусульмане).

Тогда еще не было взрывчатки (слава изобретения самоубийц с поясами шахидов, взрывающих себя в толпе, из придумали шриланкийские «тигры» в 1980-х годах). Но никакая личная охрана не могла гарантировать защиту от фанатиков, готовых выполнить приказ на уничтожение даже ценой собственной жизни. Именно террористы-самоубийцы, а не цепь крепостей почти два века  сдерживали натиск врагов секты исмаилитов.    

Замок Крак де Шевалье

После Масиафа дорога стала еще более глухой. У нас просто не было шансов добраться дор Крака де Шевалье засветло, но попался добросердечный водитель грузовика. Вначале он довез нас «сколько по пути» и даже чуть дальше и высадил на каком-то глухом повороте (впереди было еще несколько таких же поворотов — дорога там не прямая, как шоссе, а запутанная) и уехал. Затем вернулся: «Давайте я вас подвезу прямо до замка Каллат-аль-Хосн (именно так, по имени деревни Аль-Хосн, а не под европейским «Крак де Шевалье» в Сирии и называют знаменитый замок крестоносцев)».  

На вершине холма Джебель Калак уже во времена древних египтян и хеттов были крепостные укрепления. В 1031 году при приказу эмира Хомса здесь была основана колония курдов и построена крепость Хосн аль-Акрад («замок курдов»).

В 1099 г. во время Первого крестового похода по пути к Иерусалиму она была захвачена Раймондом Сен-Жильским, графом Тулузским.

В 1142 году Раймонд II, граф Триполи, передал Крак де Шевалье под опеку ордена монахов-госпиталиеров. В 1144 году госпиталиеры стали превращать полученный в подарок замок в самое мощное на всем Ближнем Востоке укрепление.

Расположенный на высоком холме замок стал образцом разнообразия фортификационных средств, оригинальности оборонительных сооружений, а с учетом своих огромных размеров (площадь сооружения около 3 тыс. кв. м.) - и самым грандиозным сооружением того времени.

Двойное кольцо стен окружает вершину холма, образуя правильной формы четырехугольник длиной до 200 метров и шириной около 150 метров. С востока, севера и запада крутые склоны делают крепость почти неприступной. С юга, где выступ сообщается с примыкающей возвышенностью, в скале прорублен крепостной ров. Внешняя стена толщиной 5 метров с 13 башнями была отделена от внутренней стены и донжона наполненным водой рвом. Около 4 тысяч человек гарнизона имели  на случай осады огромный запас продовольствия и дров. В случае необходимости их могло хватить даже на пять лет.  

Пройдя через главный вход в огромных воротах, вдоль стены и сторожевых башен, можно попасть во внутренний двор. Оттуда коридор приводит в огромный зал, где находится старинная печь, колодец и примитивные туалеты.
Часовня во внутреннем дворе была преобразована в мечеть. В ней пристроили михраб и иминбар, но минарет не добавляли.  
С верхнего этажа башни Дочери Короля открывается прекрасный вид на окрестности. Сколько хватает глаз, вокруг простираются покрытые лесами горы. Отсюда защитники крепости могли загодя увидеть приближение неприятельской армии и следить за всеми ее перемещениями.  
Вся территория цитадели была надежно защищена от неприятельских стрел и ядер каменными сводчатыми потолками и крытыми переходами. Поэтому сейчас экскурсия по замку — это блуждание по нескончаемому лабиринту потайных комнат, узких ходов и просторных крытых галерей. Часто даже трудно понять находишься ли ты в крытой зале или уже спустился в подземелье. Вся внутренняя планировка подчинена одному замыслу – защите крепости. Если бы враг каким-то чудом все же попал внутрь, ему было бы трудно там сориентироваться.
Реальная опасность угрожала замку только дважды. В 1163 году на поле под его стенами крестоносцы успешно разгромили армию эмира Алеппо Нур-ад-Дина. 30 мая 1188 года знаменитый полководец-освободитель Ближнего Востока Салах ад-Дин разбил лагерь на холме напротив замка. Потратив месяц на разведку подходов к укреплениям и системы обороны замка он пришел к выводу, что замок не удастся взять штурмом. Поэтому даже и не пытался.
После провала Седьмого крестового похода в 1249 году позиции крестоносцев в Сирии стали постепенно ослабевать. Гарнизон замка Крак де Шевалье также стал испытывать недостаток в рекрутах из Европы, начались перебои со снабжением. И все же рыцари продержались здесь вплоть до 1271 года.
Замок Крак де Шевалье можно было взять только штурмом — с огромными потерями для нападающих. 29 марта 1271 года войска мамлюкского султана Бейбарса (1260-1277 гг.) прорвались вначале за первую, а затем и вторую линию обороны. Немногочисленные защитники укрылись в трех самых мощных и высоких башнях. Там они могли бы продержаться еще очень долго, но 8 апреля предпочли сдаться в обмен на право беспрепятственного прохода в Триполи. И мамлюки — надо отдать им должное — спокойно пропустили рыцарей в Триполи.
Именно туда, по стопам крестоносцев мы и отправимся.
При поддержке сообщества путешественников Турбина кругосветка «Мир бз виз» продолжается...      

Мир без виз. С руин на руины

Алеппо — очень старый город. Но он существует не на пустом месте. По соседству с ним расположены ничуть не менее старые города. Правда, сейчас это уже не города — а руины. Жить там нельзя, но посмотреть стоит.

На мешках с мукой - в Эблу

Первые руины на нашем пути — Эбла. Они расположены недалеко от главного шоссе, связывающего Алеппо с Дамаском. От центрально городского автовокзала Алеппо (между рынком и железнодорожным вокзалом) по этому шоссе на юг ходят маршрутки. На одной из таких маршруток мы доехали до поворота на Эблу. Но до руин оставалось еще несколько километров. Их проехали в кузове попутного грузовика — на мешках с мукой.
 
Основателями Эблы считаются эблаиты (древний народ семитского происхождения). Они  пришли в на территорию современной Сирии из Юго-Восточной Аравии в середине IV тысячелетия до н.э. И основали свое государство со столицей Эбла.

В период расцвета государства эблаитов они контролировали территорию от финикийского Библоса на Средиземноморском побережье современного Ливана до Мари, в северо-восточной части Сирии, на берегу Евфрата. Торговые и дипломатические связи связывали Эблу с Египтом, Эламом и Шумером.

Были у Эблы и враги. В XXIII веке до н.э. город разрушила армия аккадского царя Шаррумкена (он также известен как Саргон Великий), и вскоре государство эблаитов потеряло свою самостоятельность. О его истории и былом величии сохранились лишь записи на глиняных табличках.

Судя по найденным при раскопках договорам с соседями, многие из них признавали господство Эблы. Против тех, кто отказывался подчиняться, предпринимались военные походы. Так, например, на глиняных табличках сохранилась история подавления бунта жителей Мари.

Против них был проведен успешный военный поход. И в результате был заключен выгодный для Эблы договор о выплате дани золотом и серебром (договор сохранился).

На такси — в Апамею (она же Афамия)

Вернувшись с руин Эблы на шоссе автостопом, мы также автостопом поехали дальше на юг — в сторону Апамеи. Вначале проехали с двумя полицейскими, а потом попали в маршрутку. Проезд здесь стоит недорого. Трудность только в том, чтобы понять, куда именно идет микроавтобус. Надписи все на арабском, водитель по английски не говорит и своей цели не выдает. На сирийских автовокзалах вообще не стоит говорить, куда именно едешь. Стоит проболтаться об истинной цели своего путешествия, как сразу же оказывается, что все едут именно туда — предполагается, что иностранец должен арендовать (и оплачивать) не одно место, а сразу всю машину (так она превращается из маршрутного такси в обычное — с соответствующей оплатой, плюс обычная накрутка на «иностранность»).
На шоссе вроде бы все было просто — маршрутка явно шла куда-то на юг, в нужном нам направлении. Попросились по-автостопному — до городка Маарет ан-Нуаман, от которого судя по карте в сторону Апамеи уходит дорога.
Доехали до Маарет ан-Нуамана, выходим. Водитель спрашивает: «А вам вообще-то куда?». Признаемся: «В Эблу». Он обрадовался: «Так что же вы выходите, маршрутка как раз идет в том направлении». Удивляясь тому, что нам так несказанно повезло, сели назад. Маршрутное такси забито народом — но по-английски никто не говорит, выяснить, куда именно направляется такси и насколько далеко от Апамеи будет проходить его маршрут не удалось. Но главное — едем. Дороги пошли сельские, быстро стемнело. На автостоп надежды мало, а так все же едем куда-то в правильном направлении.
Долго кружили по узким сельским дорогам и наконец приехали — прямо на руины. «С вас 600 лир» — сообщил водитель. Я даже не понял. По местным расценкам на маршрутки мы втроем никак не могли проездить больше, чем на 60 лир. И только тут выяснилось, что маршрутка шла в какое-то совершенно другое место, и водитель специально сделал крюк, чтобы нас отвезти (о чем мы совершенно и не просили!). И, что удивительно, ни один из пассажиров маршрутки не возмущался, что им также приходится ехать не по своему маршруту, а совершенно в ненужную им Апамею. Пока ругались с водителем — не столько из-за денег, сколько из-за того, что совсем и собирались арендовать такси исключительно для себя, а планировали добираться общественным транспортом — к нам подошел охранник-билетер. Первый англоязычный человек, кроме нас. Он и объяснил, что водитель вез нас специально и просит оплату не как с пассажиров маршрутки, а за «арендованное такси»: «Я понимаю, что вы и не собирались арендовать машину. Но когда не знаешь языка, недоразумения просто неизбежны». Так мы познакомились с Наджбом, охранником-билетером Апамеи. Билетов он нам продавать не стал — во-первых было уже поздно, а во-вторых он с самого начала почему-то отнесся к нам не как к обычным посетителям, а как к своим личным гостям: «Вы где собираетесь ночевать? Не знаете? Приглашаю вас к себе домой. Можете у меня переночевать». Мы же были настроены ночевать прямо здесь — на руинах Апамеи. Наджиб объяснил: «На руинах нельзя. Но можете переночевать в домике охранников». Мы еще немного поговорили, и Наджиб уехал, оставив нас в полном — как нам казалось — уединении на руинах Апамии.
В эту ночь как раз было полнолуние. Беломраморные колонны буквально светились под ярким лунным светом. По руинам можно гулять даже без фонарика. Себя мы «выдали» только тем, что взялись снимать руины со вспышкой. На нас вышел охранник. Они, казалось, ничуть не был удивлен, увидев ночью на руинах трех европейцев (видимо, Наджиб все же сообщил о нашем появлении). Так у нас появился гид — на самые интересные элементы, которые в темноте можно было и не заметить, он указывал фонариком.                
После прогулки по руинам, мы попрощались с гостеприимным охранником и, оставив рюкзаки среди руин, пошли в деревню.
Еще во время первой поездки по Сирии я заметил, что здесь удивительно гостеприимный народ — по отношению к иностранцам-европейцам, по крайней мере. Но такого, как в деревне у руин Апамеи, я даже здесь не встречал. Не каждый второй, а чуть ли не каждый первый, увидевший как мы неспешно прогуливаемся по улице (в поисках открытой в этот вечерний час столовой или закусочной), сразу же спрашивал: «Где вы собираетесь ночевать? Не знаете?» и тут же приглашал на ночь к себе в гости. Нам же хотелось переночевать именно на руинах Апамеи — под лунным светом. Поэтому на все (а их было десятки!!!) приглашения мы отказывались. Чтобы отказ не звучал слишком грубо, придумали «друга», у которого, якобы, уже остановились (местные жители просто не могли понять странную идею ночевать не в теплом доме на коврах, а посреди руин в холоде — действительно, было уже не жарко).
Мы уже свернули с центральной городской улицы на улочку, ведущую вверх по склону холма в строну руин, как нам сделали очередное предложение. Мужчина на мотоцикле выехал из двора дома и уже немного проехав мимо нас притормозил: «Может, зайдете ко мне на чашечку кофе?». Не знаю почему, но мы сразу же согласились. Хотя до этого от всех предложений завязать знакомство вежливо отказывались. Видимо, он сразу же расположил к себе.
   
Узнав, что мы из России, Мусаб Хамади вспомнил, что уже встречал одного русского — писателя-путешественника Антона Кротова. У него даже сохранилась книга с автографом. Сам Хамади закончил университет в Дамаске и сейчас работает учителем английского языка в школе. Но он тоже хочет стать писателем. И не только хочет, но и активно к этому стремится. В свободное от работы время подрабатывает переводом английских романов на арабский язык — он показал только что переведенную им книгу. Но под своей фамилией — уже как автор - он выпустил пока только учебное пособие по грамматике английского языка. Сейчас как раз пишет первый роман. Может, в будущем и станет известным писателем? Не зна, как он пишет. Но язык у него чувствуется «хорошо подвешен» - за пару часов нам буквально слова не удалось вставить, только вопросы и междометия. Зато мы узнали много для себя нового.        .
За чашкой кофе наш новый знакомый — Мусаб Хамади - на хорошем английском языке взялся объяснять ситуацию с правами и обязанностями женщин в Сирии: «У нас — религиозная свобода. Если вы увидите женщину, укутанную с головы до ног или в хиджабе, то это ни в коем случае не потому, что это их мужья на этом настаивают. Женщины в Сирии сами бывают религиозны и одеваются в соответствии с традициями ислама не под нажимом со стороны мужей, а по своему собственному выбору». Кроме того, в Сирии есть не только мусульмане, но и христиане — они могут ходить по улицам и без платков. И никто ничего не скажет. Потом разговор перешел на политику, религию, литературу... Казалось, нам уже и спешить некуда. Можем оставаться в этом доме на всю ночь.  

Ночь на руинах Афамии

Только часа через два мы вышли из гостеприимного дома (очередной раз отказавшись от предложения в нем переночевать) и вернулись на рутины — мы возвращались на руины. Интересно, достаточно ли теплые у нас спальные мешки?? Спать на руинах под звездным небом настоящему путешественнику значительно интереснее, чем где-то под крышей. Правда, с наступлением темноты стало быстро холодать — как в Подмосковье в конце сентября.
Так ничего и не решили. Но, оказалось, решение уже принято. У входа на руины нас ждал охранник — другой. Видимо, нас опять передали «с рук на руки». Веселый, не говорящий ни единого слова по-английски дедок — Абдулсаид - сразу же повел нас к себе в сторожку.

Очередной раз попили чаю (на Ближнем Востоке без этого никуда), пообщались на языке жестов. Спали, как водится, прямо на полу.    

Сразу же после восхода солнца Абдулсаид вызвался в качестве экскурсовода показать спрятанные от глаз обычных туристов сокровища — прекрасно сохранившийся храм в стороне от главной улицы (напольные мозаики — для защиты от непогоды и вандализма специально прячут под слоем земли — он разгреб показал и опять засыпал от случайных глаз).  

Античная Апамея (современные сирийцы предпочитают называть ее Афамия) по своим масштабам и изяществу архитектуры ничуть не уступает знаменитой Пальмире. Да и в истории он неоднократно упоминался — причем, под разными именами. В ассирийских текстах — Каркар, позднее — Фарнака. Александр Македонский переименовал его в Пеллу – в честь родины своего отца Филиппа Македонского. В начале III в. правитель Сирии Селевк I Никатор еще раз переименовал город — в честь своей Апамы (опять же в честь женщины!).

Апамея — город с женским именем — никогда не был известен героическими подвигами его жителей. Здесь предпочитали селиться художники и ученые, врачи и философы. Отсюда родом врач-психиатр Архиген, философ Нумений (II в.), ученики Плотина Порфирий (234-305 гг.) и Ямвлих (245-330 гг.).

Самым знаменитым выходцем из Апамии стал Посидоний (135-51 гг. до н.э.) - один из главных философов-стоиков, основатель Родосской школы. Он был наставником многих знатных римлян, включая Цицерона и Помпея.
Апамия, как центр философской мысли, находилась под покровительством знаменитой царицы Пальмиры Зенобии. Позднее — после подавления бунта царицы против власти Рима — его взяли под свою опеку римляне. Здесь побывали Антоний и Клеопатра, Септимий Север, заезжал с визитом император Каракалла.

В VII веке — в связи с общим упадком культуры и снижением уважения к науке — город оказался беззащитным перед захватчиками. Армия во главе с Хосровоам II в 612 году легко его захватила и разрушила. В 638 году Апамею также легко и просто захватили арабы, а с 1106 по 1149 годы здесь хозяйничали крестоносцы.
В античные времена Апамею окружала 6-километровая крепостная стена с семью воротами. Шестнадцать параллельных и поперечных улиц делили город на кварталы. Сейчас раскопана и частично восстановлена только главная улица - кардо максимум. Улица, шириной около 40 метров, протянулась почти на два километра. И на всем ее протяжении стоят в один-два ряда 10-метровые мраморные колонны, построенные во II в. римлянами. Так много колонн не увидишь больше ни в одном другом месте. Их, кажется даже больше, чем во всех античных городах Ближнего Востока вместе взятых. Именно огромным количеством колонн Апамия и выделяется среди всех лежащих в руинах римских городов.

Длинный-длинный ряд колонн завораживает. Кажется, на них можно смотреть бесконечно. Однако, пора ехать дальше.
При поддержке сообщества путешественников Турбина кругосветка «Мир бз виз» продолжается...      
Фото:
Страницы: Пред. | 1 | ... 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | ... 12 След.