Галапагосы: волонтерская неделя



Часть 6: Экосистема

Предыдущий пост:
Начало:

Почему волонтеры вырубают ежевику

В качестве эпиграфа:

«…В 1832 году одно из самых маленьких и бедных государств планеты, каковым являлся Эквадор, обратилось к народам мира, прося их согласиться с тем, чтобы Галапагосские острова считались частью эквадорской территории.

Никто не возражал. В то время это казалось безобидным и даже комичным. Как если бы Эквадор в приступе империалистического помешательства решил присоединить к своей территории пролетающее мимо Земли астероидное облако.

Но затем, всего через три года, молодой Чарльз Дарвин принялся всех уверять, что те зачастую причудливые растения и животные, которые ухитрились каким-то образом выжить на пустынных островах, придают последним чрезвычайную ценность – если только взглянуть на них как он, с научной точки зрения.

Лишь одним словом можно  охарактеризовать мгновенно пережитое островами превращение из ничего не стоящих в бесценные: ВОЛШЕБСТВО».  /Курт Воннегут, роман «Галапагосы»/


Дарвин и знаменитая птичка Финча (птичка - живая). Вьюрок Финча на островах эволюционировал в 13 разновидностей - на каждом острове своя. Именно это наблюдение стало предпосылкой для создания теории эволюции.

Экосистема Галапагосов действительно крайне необычна. До сих пор ведутся споры, каким образом на потухших вулканах появились сухопутные животные. Официально принятая сейчас версия – приплыли на деревьях, унесенных в океан с материка во время штормов. Поскольку дрейфовать деревьям приходилось, по меньшей мере, недели две, то выжили в итоге только животные, способные долго обходиться без еды и питья – рептилии. Фактически, игуаны и черепахи – это единственные «родные» сухопутные животные на островах. Все остальное богатство животного мира - это морские животные и птицы. В процессе эволюции некоторые изменились здесь до неузнаваемости. Местные бакланы в отсутствие хищников и при таком обилии пищи утратили ненужную им способность летать – их крылья практически атрофировались. Сейчас они так и называются – нелетающие галапагосские бакланы.

В итоге тысячелетие изоляции породило абсолютно неагрессивную среду и более того – не способную сопротивляться видам, выросшим в условиях борьбы за выживание. Причем, это одинаково справедливо как для животных, так и для растений. (Кстати, после нескольких дней проживания на Изабелле, я бы в этот список включила и население этого острова.:) Но это так, отступление, – напишу  об этом  феномене позже… )

Возвращаясь же к экосистеме, надо сказать, что человек также не мог не внести свой вклад.

В 19 веке, когда информация об островах уже распространилась по миру, Галапагосы стали центром китобойного промысла – первый китобойный корабль привез в трюмах 140 тонн китового мяса и 888 шкурок морских львов. Галапагосские черепахи, самые большие сухопутные черепахи в мире, могут не менее года обходиться без еды и воды, и их тысячами грузили в трюмы кораблей как источник свежего мяса в плавании. Кроме этого, гигантские черепахи еще стали и источником черепашьего масла, которое использовалось для уличного освещения на материке.  По словам очевидцев, в 19 веке дорога, ведущая на острове Изабелла от прибрежного поселения к поселению на возвышенности, была вся выложена тысячами панцирей убитых гигантских черепах…

Как итог – на островах было истреблено около 200 000 черепах, их популяция сократилась на 90%. Т.е. практически в ноль.

Наверное, только сейчас эти два мира - животных и людей - начинают приходить в состояние взаимного равновесия

Еще одно большое человеческое зло – это явление, которое называется на островах словом «introduced» - завезенные (интродуцированные) случайно или специальные материковые виды, выросшие и окрепшие в борьбе за выживание. Быстро размножаясь, они захватывают среду обитания местных животных и растений, которые, как правило, не в состоянии сопротивляться.  Сейчас чаще всего фигурируют пять «introduced»: ежевика, гуава, москиты, крысы, саранча. В прошлом к ним добавляли еще диких коз, соперничающих с черепахами за еду, и собак, поедающих черепашьи яйца. Так впечатливший меня фильм BBC заканчивается следующей картиной: над островом барражирует вертолет со снайпером, зависает где-то над склоном и стрелок отстреливает с десяток коз. Потом – летит дальше… Идут титры о том, что всего в рамках этого эко-проекта было отстрелено около 10 000 диких (а вернее, одичавших) коз…

Итак, ежевика

Если вы думаете, что хорошо представляете что это такое, то вы точно не видели ее галапагосский вариант. Ежевика на островах – это сплошная стена плотно переплетенных колючих лиан высотой до 4-х метров. Тепло, влажно – экватор, одним словом. Когда едешь по склонам Сан-Кристобаля – стены ежевики стоят и справа и слева, все склоны – одна сплошная ежевика. Она забивает все свободное пространство, и шансы выжить остаются только у больших деревьев, одиноко торчащих в этом бесконечном зеленом море.

И вот наступает моя вторая рабочая волонтёрская неделя.

Биостанция, где работают волонтеры, называется Jatun Sacha (Хатун Сача), что в переводе с языка индейцев кечуа – Большой лес. Миссия – поддерживать экосистему леса, вырубая все вредное и подсаживая все родное (endemics), либо неагрессивное к эндемикам (basics). Из самого вредного, т.е. ежевики и гуавы, вырубке поддается фактически только ежевика. Гуава в ответ на вырубку разрастается еще больше, а вот ежевика почему-то нет… Честно говоря, этот феномен для меня так и остался загадкой, но факт есть факт.
Мы жили на территории джунглей, где до основания биостанции стоял плотный ежевичный заслон. Сейчас же – его нет. Из нижней поросли – только папоротники, а так – большие красивые деревья, много фруктовых – маракуя, цитрусы во всем многообразии, бананы, папайя, фикусы, монстеры. Если бы меня спросили, на что похожи эти джунгли – я бы сказала, что на наш приличный торгующий оптом цветочный магазин. Все те же хорошо знакомые виды, только в натуральную величину. Почва – сплошной перегной, усыпанный к тому же падающими с деревьев фруктами. Когда заходишь вглубь леса – стоит такой характерно пряный, с легкой гнильцой запах. Сотрудники станции говорят, что дерево, упавшее на землю превращается в 100%-й компост всего за 2 года.

Хатун Сача, 8 утра, сбор на работу

Волонтерские проекты, которыми  занимается биостанция в настоящее время – это вырубка ежевики и помощь фермерам в выращивании органического кофе. Кофейный бизнес Эквадора держат, как водится, «кофейные короли», промышленные масштабы, химия и т.п., так что у фермеров шансов конкурировать нет. Помогают волонтеры. Но конкурировать с индустриальной машиной… Какие шансы? Тем не менее, борются, пробуя выстроить систему аналогичную апеласьонам во Франции.

Если брать волонтерскую рабочую неделю, то дни вырубки чередуются с днями посадки в соотношении примерно 50 на 50. Рубка ежевики мачете – потрясающее занятие. Очень увлекательно, но физически утомительно. После такого занятия обед кажется реально скромным – я бы съела раза в два больше. Кроме того, помахав этим инструментом даже один день понимаешь, что перспективы у ежевики явно хорошие – почти не остается сомнений, что в борьбе с ежевикой победит ежевика. Хотя при этом и о мачете нельзя не сказать много хороших слов – кинетическая энергия у этой сабли просто ого-го! – порубить в хлам любой кустарник можно за каких-то 10-15 минут. Кстати, местные владеют этим инструментом с потрясающим мастерством – им же рубят, к примеру, дрова. И им же чистят апельсин.

Утренняя заточка мачете

Вторая разновидность работы – это planting, посадка, чаще всего кофе. Кофейная плантация начинается с вырубки ежевики. Мы приехали на вырубленный участок, и волонтеры сказали, что это они его вырубали неделю назад. Повсюду лежат, соответственно, подсохшие кучи ежевичных плетей, кроме этого сам склон довольно каменистый, почва похожа на суглинок. Расположен ниже по склону, чем наша база, и почву с черноземом в наших джунглях даже не сравнить. Не обращая на кучи никакого внимания, начинается разметка – рядами через 3 метра. Выкапывается ямка, в которую сажается черенок. Причем ямка согласно разметке может попасть на ежевичную кучу, на камень и даже на растущее рядом дерево. Неважно, все равно ямка копается в нужном месте с допустимым отступом максимум полметра. Выкопать эту крохотную ямку в каменистом суглинке сложно – представители развитых сообществ реально истекают потом и тратят на это много усилий. Команда делится на две части – кто копает, и кто сажает. Я, конечно, как девочка, взялась сажать, но потом поменяла черенки на лопату. Кстати, у меня копать получалось явно лучше, чем у европейцев – навык откуда-то есть. Видимо, родовая память…  Спросила про ежевичные кучи – почему не убирают? Местные сказали, что при их влажности через полгода это будет отличный компост, ничего не останется.

"Наши" джунгли

Вот так примерно проходят будни. Днем – работа, вечером – общение в этой невероятно интересном намешанном из разных стран сообществе. Вообще, размышляя о природе волонтерства, я вспомнила, что о запуске волонтерских проектов по защите окружающей среды объявил и наш Жигулевский заповедник. Но что такое волонтерство? Это просто работа, по большому счету. Обычная работа. Непременно должен возникать вопрос, как людей на нее привлечь. А когда это не просто работа, а целое приключение – страна на краю света, сообщество со всего мира – это совсем другое. Эта фактически образовательный проект – смотришь мир, учишься общаться, подтягиваешь языки, в конце концов. Для молодых – просто неоценимый опыт, который позволяет стать человеком мира.

Да, и история с багажом, финал:

Пришло обещанное авиакомпанией воскресенье – а багаж так не прилетел. Дальше события развивались интереснейшим образом: Вильям (куратор проекта) вспомнил, что у него есть знакомый в аэропорту Бальтры и позвонил туда. И что вы думаете – багаж нашелся там – они действительно его отправили на другой остров! После этого опять же Вильям нашел знакомого-знакомых местного пилота и попросил привезти чемодан оттуда на местном маленьком самолете.  В итоге я в этот же день стала счастливым обладателем своих таких дорогих сердцу вещей: фильтров, штатива и резиновых сапог. Остался только один большой вопрос: а что в такой ситуации делал бы обычный турист? Не разговаривающий бодро на испанском языке и не имеющий знакомых-знакомых пилотов?