Капитан Ойвин Лаутен

Сегодня попробую новый жанр. Экскурсия была, интервью было, рассказ о вахтах был... Время попробовать очерк.

42df25910765c9c4641a64067bbc5f7c.JPG

Персонаж — капитан Ойвин Лаутен. С недавних пор, после смены распорядка вахт, я стою с ним. Ойвину за пятьдесят, но если этого не знать, возраст определить сложно. Поджарый подтянутый мужик, загорелый, с татуировкой в виде якоря на предплечье. Довольно часто он ворчит и чем-то недоволен, но это скорее поверхностное. Не в профессии моряка я себе его представляю с трудом. Для довершения классического образа просоленного морского волка не хватает шкиперской бороды и картуза, но, на мой взгляд, это уже излишне. Тогда наш кэп превратиться в обычный стереотип. Его характер и образ я постараюсь раскрыть с помощью нескольких небольших историй.

1402e8150768437658dd7622eb0d3e71.JPG

История первая

На нашей первой ночной вахте (на этот раз мы стоим с 8 до 12) я пришел на корму с чашкой чая и, по обыкновению, с четырьмя апельсинами. Капитан уже сидел там и пил кофе. Я посмотрел на компас и засуетился: «Ойвин, мы можем идти острее к ветру. Может, поднимем немного одну гуару? Тогда пойдем градусов на 10 выше».
— Тебе охота напрягаться ночью? — поинтересовался капитан. — Мне нет!
И он обстоятельно принялся чистить апельсин. Я к такому повороту, честно говоря, готов не был. Сел рядом и принялся чистить свой. До конца вахты я расспрашивал его о предыдущих плаваниях, а курс сам собой выровнялся на 10 градусов выше, как только я перестал напрягаться.

42820cd04981ca8ad6e5366c95a83c9a.JPG

История вторая

Днем позже, во время утренней вахты, когда вахтенные преимущественно заняты своими делами, Ойвин все не успокаивался у одного из гуаров, постоянно держа его в руках и даже не опирая на стопор. Курс был стабильным, с отклонением в пределах десяти градусов в каждую сторону, так что к чему такая тщательность, я понять не мог.
— Кэп, к чему такая аккуратность? Хорошо же идем.
— А я вот их уделать хочу! — Ойвин махнул рукой в сторону Раити, который шел немного южнее нас примерно тем же курсом.
Я зажегся такой идеей и предложил: «Давай команды, а я буду гуарами управлять».
— Идет.
Я встал у рулевого гуара и, немного поковырявшись, выставил курс 230.
— Так нормально? — спросил я, указав на компас.
— Компас — ерунда. Смотри на парус.
— Я вижу флюгер. Как к нему поставить парус для максимальной скорости?
— А это чувствовать надо. Ну и опыт подскажет, — сказал капитан и, улыбнувшись и посвистывая, отправился читать книгу, оставляя меня самостоятельно уделывать Раити.
Раити я тогда так и не уделал, но и не проиграл ни метра. Хотя для этого мне пришлось вспомнить все свои знания по зюйд-весту и примерить их на бальсовый плот, что размером, что весом, что инерцией намного превосходящий наши шестивесельные ялы.

e1e4bcdc43ec6f97717e8ef230f677a2.JPG

История третья

Собственно, это даже не история, а скорее наблюдение. Когда плоты еще стояли в бухте, готовящиеся к выходу, капитан первым переехал туда жить. Остальные все пытались впрок отоспаться в постелях морской академии, а капитан уже занял свое место и с нетерпением ждал возможности приступить к делу.
Зайдя как-то вечером в хижину за забытым плеером, я наткнулся на него, смотревшего в ночной океан. Он уже «сросся» с «Тупаком» и душой уже был в океане.
— Смотри, — сказал он мне, указав на какую-то птицу, которая сидела на носу плота. — Каждый вечер прилетает и сидит на одном и том же месте. Мы уже подружились.
Я не нашелся, что тогда ответить, все фразы какими-то глупыми казались, но момент я запомнил.
Несмотря на частые ворчания, этот человек любит океан, а океан любит его. Когда ни посмотришь на него во время плавания, видно, что он счастлив, потому что на своем месте. Я рад, что он оказался моим капитаном и рад слушать его капитанские «байки».


fe774850f43350620733f508c9b1922d.JPG