День российского курильщика

11 февраля (по новому стилю) 1697 года царь Петр I издал указ, разрешающий продажу табака и курение по всей стране.

До сих пор Петра осуждают за этот указ, забывая, кто был его "целевой аудиторией". Царь собирался как следует воевать с турками и шведами. Перенимая опыт европейских армий, он заметил, что в иноземных полках практически все солдаты курят. Знающие люди объяснили, что табак смягчает волнение, которого на войне хватает. Кроме того, никотин, как и другие алкалоиды, притупляет чувство голода. Этим пользовались во все времена. И в Афганистане, и в Чечне, отправляясь на дальнюю точку, могли выложить консервы из мешка, чтобы поместилось больше патронов. Но сигареты брали в любом случае.
Не прошло и пяти лет после указа 1697 года, а вся русская гвардия курила уже поголовно.
Когда стало модно нюхать табак, почетной наградой для военных стала табакерка, как позднее портсигар. В Эрмитаже можно видеть золотую табакерку с вмятиной. По легенде, деформация случилась, когда этой табакеркой шеф Сумского гусарского полка Николай Зубов нанес Павлу I «апоплексический удар» по голове.



Тяжелее всего с табаком в нашей армии было, пожалуй, в начале Великой Отечественной. Не хватало самого необходимого, и табак привозили в последнюю очередь. Папиросы стали роскошью. На фронте возник обычай, который назывался «40». Если видели, что приятель разжился куревом, его касались, как при игре в салочки, и говорили: «сорок!» То есть, «оставь мне 40% твоей самокрутки».  Но и от этих сорока мог попросить свои 40 кто-то третий, и так далее.
В 1941 году в советской армии не было ни спичек, ни зажигалок. Их заменяли огнива (кресала), которыми ко временам Великой Отечественной умели пользоваться в основном солдаты из сельской местности.
Сохранилось немало воспоминаний городских фронтовиков о том, как деревенские высмеивали их неуклюжую манеру бить железным кресалом по кремню. Даже к концу войны не все выучились этому первобытному способу добывания огня. Поэтому весьма ценились трофейные зажигалки. Их вручали особо отличившимся, и принимали даже некурящие.
В последующие войны трудностей с куревом стало меньше. Какие только сигареты и папиросы не встречались нашим военным за границей! И китайские, и вьетнамские, и африканские. «Мальборо» многие впервые попробовали в Афганистане. На случай, если кончатся спички и зажигалки, придумали, как прикуривать от трассирующей пули. Сама пуля извлекается из гильзы, порох высыпается. Потом пуля вбивается в гильзу острием внутрь. Трех ударов достаточно – трассирующий заряд так разогревается, что выходит почти автомобильный прикуриватель.
И чем больше перечисляешь ухищрения солдатиков, изнывающих без курева, тем удивительнее становится практика Петра, патриарха наших курильщиков. В каких бы обстоятельствах ни оказывалась его армия, она всегда имела табака вдоволь. И это без собственных табачных плантаций, при крайней трудности снабжения из-за рубежа, и отсутствии традиции потребления. Нет, в самом деле Петр обладал удивительными организационными способносятми.