• Архив

    «   Сентябрь 2018   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
              1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
                 

Как мы в Африку ходили. Уважаемый "директор клуба", нам не надо в Конго! ч.8 Уганда.



После посещения национального парка Мерчиссон, мы засобирались в сторону  Руандийской границы, оценить красоту гор Рувензори, да и к пигмеям наведаться. Кто не мечтал увидеть самых маленьких людей на земле, в травяных юбках, с перьями на голове и с копьём в руке?
Вот и мы мечтали. Их навязчивый образ, сошедший с ярких картинок журнала « Вокруг света», маячил в моих мыслях, доводя ту самую мечту до изнеможения.
А дел-то всего, доехать до г. Форт – Портал, потом до г. Касесе, а затем до г. Мбарара, а там рукой подать до г. Кабале, где моя мечта станет явью. Этот путь кажется  совсем не серьёзным, в сравнении с той дорогой, что я уже прошла, начиная от иллюстрированных картинок.
9 октября, рано утром спешим на автовокзал г. Массинди, что бы попасть в Хойму, а потом выйти на нужный нам маршрут.  Спешили зря.



Маршрутки отправляются не по времени, а по заполняемости. Терпеливо ждём 2 ч., заплатив заранее по 8000шил.



Красно – пыльная дорога до Хоймы идёт сахарными плантациями, вернее дорог здесь много, надо правильно выбрать, а наш водитель петлял и возвращался, путаясь в ровных «квадратах» тростника. Дорога прыгала под нами, разбрызгивая красную грязь по сторонам.



Глухомань ещё та. Заболоченные места поросли папирусом, его зонтики, нежно – зелёные, прозрачные, поднимались метра по три в высоту.



Растение с трёхгранным стеблем, в Древнем Египте его корень шёл на изготовление бумаги. Папируса здесь в Уганде, как у нас камыша. На заболоченных озёрах, он простирается до горизонта.



Деревни начались внезапно. В открытых заводях тростника и папируса купались дети.



Жители вереницей тянулись вдоль дорог от деревни к деревне, неся на голове и в руках жёлтые канистры, наполненные водой, авоськи и узлы.



Их, ничего не выражающий взгляд, обескураживал. При виде нас люди останавливались и смотрели, не мигая и не отворачиваясь.



А дети просто столбенели и забывали зачем шли.



Было очень неприятно, от этих гипнотических взглядов мы отводили глаза. Внешний вид народа, живущего здесь, резко отличался от остальных. Коротко стриженые волосы у женщин, крупные тела и красочные одежды. Создавалось впечатление благополучия.



Начались Рувензори, праздничности в них не было, всё очень обычно. Но отметить это надо было и мы купили по бутылке минеральной воды с одноимённым названием «Рувензори».



Ну, вот мы и в Хойме.  Сразу подбежали «помогайлы» и стали выкрикивать названия маршрутов. А мы перечисляли города, которые нужны нам.  Изо всех названных, откликнулись на Кабале, мы обрадовались, что минуем все промежуточные пункты и попадём сразу к пигмеям. Правда насторожила дешевизна билета и непродолжительность времени в пути.

Но эти подробности показались не важными и мы заняли место в маршрутке. Стояли долго, ожидая стриженых женщин с товаром, а они всё несли и несли тюки с коробками. Водитель прямо на водительском сиденье занялся педикюром. Маникюрщик с коробкой лаков обрабатывал ему ногти. Когда ж поедем?
Загружены соки – воды, мешки с крупами. Видно для пигмеев. Надо ехать.
И опять грунтовка, бесконечные деревни, с постройками без окон, похожими на склады,



вдоль дорог аккуратно выложенный сухой кирпич для обжига, сооружение по форме и размерам напоминает шалаш, только внутри нет пустого пространства, оно заполнено. А в его основании 2 -3 сквозных дыры, диаметром 40 -50 см., куда закладывают  стволы не больших деревьев и поджигают.



Всё это сооружение обмазано глиной, дым валит жуткий, надо сидеть здесь же рядом и постепенно, по мере прогорания, пропихивать ствол внутрь.
Занятие кажется бестолковым, а домА стоят. Все увиденные нами страны используют один и тот же способ изготовления кирпича, только цвет у него везде разный, в зависимости от почвы в данной местности.
Деревни мелькали, как в калейдоскопе, природа становилась всё живописнее и ярче.



Настоящие леса сменили надоевший тростник. Дорога волнообразно шла по не высоким горам.
Маршрутка остановилась, прервав приятное созерцание:
- Кабале! Выходим!
- Где Кабале?
- Вот Кабале.
И показали нам три африканские мазанки. То, что Кабале выглядело именно так, показалось странным, я ожидаю крупный город, а тут…




Наши вещи были выгружены в придорожную пыль и маршрутка исчезла. Местное население единственной улицы, стало подтягиваться к нам, от дома к дому полетело «Мзунгу! Мзунгу!» Толпа чёрных, как уголь людей, росла.



Мы попробовали что-то промурлыкать по – английски, в ответ молчание, эмоций нет! Я вытащила фотоаппарат и наставила на толпу, ряды заметно поредели, а когда спрятала, все опять вернулись. С этого момента мой фотоаппарат стал использоваться с целью устрашения, против гипнотических африканских взглядов!
Где мы? Что делать? Народ не понимал даже слов «отель» и «банк», а может, не хотел понимать. Выручил дедушка, спешивший к нашей толпе, похожий на директора клуба, в пиджаке, наверное, коверкотовом, видимо интеллигентный. Возраст его был почтенный, лет пятьдесят, если учесть, что средняя продолжительность жизни в странах Восточной Африки 40 лет. Людей среднего возраста можно по пальцам пересчитать, а старика видели только один раз, но в другом месте.
«Директор клуба» оказался разговорчивым и не счёл за труд разъяснить двум сумасшедшим мзунгу, что отелей и банков они видом – не видывали и слыхом – не слыхивали. А граница здесь есть. Там она, у зелёного массива. И проводник есть, контрабандными путями выведет.
- Зачем нам контрабандными? Нам визу надо ставить.
- Так в Конго можно и без визы…
- Как в Конго? Директор, нам в Руанду надо, а сначала бы к пигмеям…
- Ааа… Так то ж другое Кабале. Кабале – таун.
Толпа молча слушала английскую «белиберду», а мы вцепились в директорский коверкотовый пиджак с двух сторон, как в спасательный круг.

Наш босс нашёл выход из ситуации, написав все промежуточные пункты до г. Форт – Портал и послал за мотоциклистом, догадываюсь, что единственным.

Мы чётко осознали, что в Уганде два Кабале и оба на границах, только на разных.

Молодой парень быстро привязал к багажнику наши вещи, возвышавшиеся горой, раздал нам по 5 пустых бутылок, которые решил сдать в нашей деревне, пользуясь случаем,  оговорили цену, директор даёт последние наставления и мы уезжаем все на одном мотоцикле в обратный путь за 15 км. Полчаса, проведённые в этой деревне, врезались в мою память навсегда и улыбчивое лицо доброго  «директора клуба» я узнАю и сейчас. Хотя с узнаваемостью имела проблемы, путала сотрудников отелей, водителей автобусов, продавцов в лавках. У подруги с этим было лучше и она мне постоянно подсказывала, кто стоит перед нами  и где мы его уже видели.

Надо было спешить, что б успеть к последнему публичному такси и скорость наша зашкаливала, мы высоко прыгали на трамплинах, слетая с подставок для ног, гремя пустыми бутылками,  а вслед нам неслось «Мзунгу! Мзунгу!».

Не было большей радости детям, как бежать вслед за нами, пока сил хватит. Лавируя между луж и взрывая мотор на подъёме, переваливаем через холмы. Всё, что движется по обочинам, останавливается в «почётном карауле» нашему «триумфальному проезду».  Только бутылки предательски гремят!

Ветер хлещет в лицо, «Мзунгу!» режет уши, глаза забиты пылью, шлемов нет и мы отрываемся «на всю катушку»:  «Негры! Негры! Негры!».

В наказание за хулиганское  поведение, с меня срывает ветром кепку и покатило по красной дороге.

- Стоп! Стоп! Кепка!

Встали и побежали вслед за ветром, догоняя кепку. Отряхнув, натянула её, совсем красную, на уши. Можно было и не отряхивать, я сама была того же цвета.

Приехали, получасовая цирковая программа, для жителей угандийско – конголезских деревень,  закончена, мы тянем наши вещи в то последнее такси, которое уходит в противоположную, от конголезской границы, сторону.  Набитое пятнадцатью человеками, такси хрипит, скрипит и плачет. Мы больше не удивляемся и не ропщем. Любой транспорт нам по плечу. Ночь опустилась быстро, впереди, как всегда два водителя жмут на педали, бесконечные тростниковые заросли за бортом, а мы, как оловянные солдатики, уложенные в коробку.