Из города Ровно возвратясь



Об Украине в России не стихают споры, но, как правило, в среде политиков и политологов. Рядовые граждане обеих стран как ездили друг к другу, так и ездят. Даже в заповеднике «лютой незалежности» Западной Украине отношение к русакам вполне…  Например, в городе Ровно, извините, Рiвне.  Ровно  – городок небольшой, население 250 тыс. Хотя это областной центр (примерно как Кострома) со всеми современными властными и культурными атрибутами – областной и городской администрацией, музыкально-драматическим театром, домом органной музыки, торгово-развлекательными центрами.



До войны Ровно входил в состав Польши, и несмотря на небольшой срок – около двух десятков лет, город неплохо усвоил европейский аромат жизни, который не выветрился даже за годы советской власти и годы независимости. На улицах чисто,  многочисленные цветники и клумбы не банальные, а с выдумкой, городская скульптура удачно вписалась в архитектурный облик города.



Этот город если и знаком нам, то главным образом по книге командира партизанского отряда Дмитрия Медведева «Это было под Ровно». В его отряде действовал отважный разведчик Герой Советского Союза Николай Кузнецов. Имя и память о Кузнецове вытоптана на Западной Украине. Музей Кузнецова в Ровно ликвидирован, памятник на центральной улице перенесли на военное кладбище. В общем, оккупант.  Что касается памятников и переименований улиц в Ровно, то здесь за годы незалежности – полный «термидор». Монументы выдающемуся оуновцу Бандере, видному погромщику Петлюре были открыты с большой помпой в центре города.



Все улицы, имевшие «советский» привкус, в одночасье переименовали. Названия пестрят именами Шухевича. Коновальца, ОУН-УПА. У некоторых улиц забавная биография, к примеру, Красноармейская стала… улицей Петлюры.
Не исключено, что на этой волне даже проспект Тараса Шевченко может превратиться в Степана Бандеры. Но что удивительно, в Центральном парке стоит, как  стоял памятник красном герою Гражданской войны Олеко Дундичу. И даже оголтелые националисты не покушаются на него. Что ж, хоть Дундичу повезло.
В Ровно я попала неслучайно. В моем уже далеком детстве здесь жили мои бабушка с дедушкой, и я каждый год на лето приезжала к ним. Тот послевоенный Ровно 50-х годов помнится очень хорошо – опять же своей ухоженностью, ярким шумным базаром с непременным смачным салом, свиными ребрышками, самодельным сливочным маслом, выложенным на огромных зеленых листьях, вкусной сметаной, в которой, как стойкий оловянный солдатик, могла стоять ложка. А уж про изобилие овощей и фруктов и  говорить нечего.
Каков же сегодня западно-украинский Ровно, простите еще раз, Рiвне? За этим приходится следить, хотя у «западенцев», как мне показалось, все же нет аллергии на русскую речь. Но певучая украинская мова слышится повсюду и прямо услаждает слух, а реклама нередко ставит в тупик, особенно  такая: «Безболiсне лiкування гемороя» (лечение геморроя) или  такая: «Зыркаете нову пару, заходьте до нас» (реклама обуви).
Ровно, как мне показалось, живет неплохо. Активно строится (выросли свои ровенские небоскребы), есть и своя Рублевка под названием «Царское Село» (загородные виллы начальства и местных олигархов), шикарные магазины с англизированными названиями, как в Европе, например, «Злата плаза». По названиям магазинов, супермаркетов, ночных клубов сразу чувствуется – Украина уже в Евросоюзе.  Особенно забавно, когда водитель автобуса объявляет: «Наступна зупынка (следующая остановка) – казино «Нэвада» или фитнес-клуб «Манхэттен».  А где же Тарас Бульба, Диканька, Наталка Полтавка? Ни-ни, курс на Евросоюз.
Некоторые политики обещают, что уже через пару лет Украина будет в Европе. А вот более взвешенная оценка: «Будемо в ж-пи, тилько раньше». Это все по телевизору, но простые украинцы уже давно завязали с телевидением, даже «Лучшие драки в Верховной Раде» их не волнуют. Волнуют простые вещи: цена на газ, квартплата, плата за образование детей, пенсия (в среднем 100 долларов) и т.п.  Украинский суд очень схож с российским. Один щирый украинец прирезал себе кусок земли у пенсионерки. Аргумент такой: «Мени треба». Она по-хорошему пыталась его уговорить вернуть украденное – ни в какую. Тогда суд, который быстро разрешил спор, постановил вернуть этот кусок законной владелице. Решение-то вынес, но пенсионерской землей по-прежнему уже не первый год пользуется захватчик. Но как справедливо суд-то рассудил.
При этом украинский дом – полная чаша. Меня угощали, выставив на стол восемь разных салатов, вареники с ливером, с картоплей, вишней, творогом,  запеченные куры, свиные котлеты, бигус и, конечно, украинское «живое» сало. А як же, меню просто для тех, кто хочет похудеть.



Украинцы постоянно трендят, как тяжела их «жовто-блакитная» жизнь, но о желании воссоединиться с Россией я ни разу не слышала. А слышала в автобусе, как один дед, сокрушался в разговоре с такой же товаркой: «До чого мене гнобылы при тоталитаризме».  Подумалось, наконец-то, он обрел свободу.
Ну и последний штрих. Уезжала я с Украины скорым поездом рождения эдак одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. Восемнадцать ржавых вагонов, наверное, составляли  из разных депо еще советских времен. О туалете умолчу. В окно так сильно дуло, что пошла жаловаться проводнику.  Он в это время ел арбуз, пришлось оторвать его от этого занятия. Проводник сразу смекнул, в чем дело, развел руками и произнес сакраментальную фразу: «А шо тут зробиш?» Действительно, шо?