Кто торгует нашим страхом

Чем дольше и лучше мы живем, тем становится страшнее. И это не каламбур, а медицинский факт



Природный дар
Люди во все времена чего-нибудь боялись. Психологи считают это свойство природным даром: существо, не ведающее страха, было бы беззащитным пред любой внешней опасностью. Те же психологи говорят, что есть такие ситуации и объекты перед которыми человек будет испытывать страх всегда: высота, темнота, боль, внезапное изменение окружающей обстановки, незнакомые люди и т.п. Но глубина переживаемого страха, массовость и количество распространенных фобий, по идее, должны меняться. Стоит ли человеку XXI века боятся (массово), скажем ведьм или сглаза. Однако на самом деле прогресс не усмиряет фобии, а просто меняет их «ассортимент». По данным Всемирной организации здравоохранения, за последние 10 лет  число фобий выросло от 300 до 1030. Людей, у которых постоянное чувство страха обрело форму психического расстройства, то есть в прямом смысле, больных – примерно 7% от всего населения планеты. И несоизмеримо выше всего эта доля как раз в тех странах, которые более других преуспели на ниве научно-технического и социального прогресса. Секрет кроется в человеческом бессознательном. Страх – это базовый инстинкт, который никогда не покинет нашу голову. Поэтому когда общество прогресса справилось с основными источниками страхов, инстинкту фобий стало некуда девать свою энергию, от этого люди и начинают бояться чего-то иного, на первый взгляд совершенно безобидного (длинных слов, ассиметричных вещей, облаков и даже спать на правом боку, клоунов, телефонов и беспорядка).

Враг не дремлет
Из нешуточных и объективных современных фобий самая распространенная – боязнь стать жертвой теракта. Так, в Москве, по опросам социологов, этого страшатся до 70% жителей. Москвичей можно понять: они видели, что такое терроризм.  Но похожие чувства испытывают и жители тех городов и стран, где вероятность серьезных терактов во много раз ниже, чем риск попасть под автомобиль. Дело, видимо, не в том, насколько реальна та или иная угроза. Хотя терроризм – явление относительно новое, страх, который оно провоцирует, трудно назвать новомодной фобией. Многие специалисты полагают, что терроризм всего лишь актуализировал традиционный страх человека перед агрессивным чужаком, тайным злодеем. В разные эпохи и у разных народов этот злодей имел свое обличье: ведьма, масон, протестант, коммунист… Теперь коварный враг утвердился в массовом сознании в восточного человека с бомбой. Из этого же корня произрастает и другая фобия, активизация которой отмечается во всех развитых странах- этнофобия. Все тот же страх перед чужаком, подогреваемый сегодня массовой миграцией. В Москве, например, 55% жителей считают несомненной угрозой расширение неславянской диаспоры. Но есть страны, где точно так же относятся к славянам.

Боязнь больших городов
По-настоящему новыми фобиями можно считать те, что порождены переменами в человеческом образе жизни. Например, распад традиционной семьи, привел к тому, что все больше людей страдают навязчивым страхом одиночества (аутофобией).  Этот кошмар сегодня тревожит 40% европейцев, в том числе и россиян. Из той же серии – страх старости (геронтофобия), который мучает каждого четвертого жителя Европы. Множеством новых фобий человечество обязано урбанизацией. Обитатели мегаполисов, привыкшие к жизни в тесноте густонаселенных кварталов, стали панически бояться открытых пространств (агорафобия). Причем, это пространство не обязательно должно быть бескрайней степью, некоторым, чтобы покрыться испариной достаточно оказаться на пустой городской площади или в комнате с не зашторенными окнами. Болезнью больших городов называют психологи и страх публичного выступления (пейрофобию). Это болезнь мешает совершать какое-либо действие, которое может привлечь внимание окружающих. Тут, собственно, целый пучок фобий: страх высказать собственное мнение, заговорить с незнакомцем, познакомиться на улице с девушкой, выступить перед большой аудиторией… В основе этих страхов – боязнь ударить в грязь лицом, получить от ворот поворот или показать свою некомпетентность. Более других подвержены такого рода фобиям люди, которым по роду деятельности надо  печься о собственной репутации – бизнесмены, топ-менеджеры, руководители учреждений. Поскольку темп жизни стремительно ускоряется, а способы достичь успеха становятся все сложнее, массовый характер стала приобретать и лиссофобия – страх не выдержать жизненной гонки и сойти с ума. Еще одна тревожная тенденция: страхи «молодеют». 95% пациентов психиатрических клиник, страдающих фобическими расстройствами, составляют люди не старше 40 лет.

Торговля страхом
Почему же просвещение и технический прогресс не избавили человечество от фобий, а, наоборот, «нагрузили» нас новыми кошмарами? На этот вопрос можно ответить вопросом: а хочет ли человечество излечиться от страхов? Ведь лечением занимаются, собственно, только психиатры. Зато культивированием фобий в современном мире занята целая индустрия страха. Страх стал товаром, который ничего не стоит, но дорого продается.
Например, известно, что в автомобильных авариях народу гибнет в сотни раз больше, чем в авиакатастрофах. Тем не  менее, лететь самолетами бояться многие, а массовой автофобии не замечается. Это и понятно: любая авиакатастрофа, в каком бы уголке планеты она ни произошла, сразу же становится телевизионным событием, картинкой, которую покажут миллионам людей и не по одному разу. А автомобильная авария – это зачастую банальный эпизод. Таков принцип отбора информации в СМИ: хороша та новость, которая способна ударить зрителю (читателю, слушателю) по нервам. На уровне физиологии это просто адреналиновый шок, «заводящий» адресата.  
Можно назвать целый ряд фобий, возникших на пустом месте, и представляющих собой исключительно информационными продуктами: страх перед инопланетянами, боязнь космических катастроф (в том числе и недавний синдром 21.12.12), роботов или Интернета. Излишне говорить, что на эксплуатации фобий строится бизнес страховых компаний. Преуспевают на этом поприще и производители лекарственных препаратов, косметики, разного рода гигиенических услуг. Если верить рекламе, нынешние мужчины после 40 лет практически поголовно болеют простатитом. Естественно, это резко увеличивает сбыт соответствующих препаратов и доходы урологов. Психиатры подозревают, что целый ряд фобических расстройств, таких, как фалакрофобия (страх облысеть), ритифобия (страх перед морщинами), осмофобия (страх перед естественным запахом своего тела) не были бы известны медицине, если бы они не приносили доход производителям парфюмерии. Как, в прочем, и киноиндустрии, специализирующейся на фильмах-катастрофах. Это к слову о фильме «2012».  Это касается также и разного рода апокалиптических сект.
«Торговля страхом» - популярнейшая из политических технологий. Всякий раз, когда политикам нужно заручиться поддержкой граждан для проведения какой-то сомнительной операции, подавить сопротивление оппонентов или предотвратить вероятный провал на выборах, они выбрасывают в общество какую-нибудь «страшилку», которая сможет парализовать массовое сознание. Это может быть «биологическое оружие» Саддама Хусейна, «заговор олигархов», угроза «коммунистического реванша», «война цивилизаций» - любая небылица, которая способна вызвать доверие и внести страх. При нынешних средствах распространения информации, внушить можно все, что угодно. Тем более, что каких-либо социальных институтов и структур, занимающихся профилактикой страхов, человечество не придумало. Остаются только психлечебницы, но это уже удел совсем больных.

Стоит ли помнить о судьбе

Все было, как в плохом историческом романе: вечер, снег, старинная библиотека, ветхая книга. Но так оно и было, правда. Только в руки мне попался не фолиант, а большая папка с копиями немецких гравюр XVI века. Я, собственно, их взял в поисках материала для вокругсветовской рубрики – «Культурный код», которую веду. В коллекции, по большей мере, не было ничего интересного: сельские пейзажи, городские улицы… И только один лист привлек мое внимание – аллегория Судьбы. Он был весь исчеркан простым карандашом. И это были не просто записи, а объяснения символов, изображенных на гравюре. Написано было в современной орфографии, ничего другого сказать не берусь. Видимо, тот, кто их делал, смотрел на мир в чем-то сходным со мной образом. «Культурный код» forever! Я даже испытал что-то вроде эмпатии. Но разбираться в ней – дело многотрудное, да и не интересное. Посему просто предлагаю почтенной публике открытый артефакт, который я немного отредактировал  и поставил циферки.



1. Колесо удачи – символ недолговечности человеческого счастья.
2. Плачущий человек – аллегория тщетности взываний к Фортуне.
3. Фортуна слепа: ей все равно, кому отдать свою благосклонность.
4. Узда – на ней Фортуна держит тех, кто ей доверился.
5. Бусы – символ сексуальной распущенности.
6. Шар – символ мира и непостоянства.
7. Планетой Фортуны была Луна. Она всегда сочеталась со стихией воды, поэтому Фортуна воспринималась еще и как повелительница морей.
8. Вянущая пальмовая ветвь – символ недолговечности земной славы. Обычно вместо нее рог изобилия (символ неумеренности).
9. Крылья – символ быстроты и ветрености.
Долгое время меня живо интересовал вопрос о месте судьбы в нашем мире. Кажется, что уже его нет вовсе.

Спасительница
Залитая солнцем Древняя Греция. Молодое вино, белоснежные туники, танцы и любовь. Всем знакомый образ. Неспециалист никогда не почувствует внутреннего трагизма этой идиллии. А тем не менее это так. Парадокс древнегреческой цивилизации (VII – VI века до н.э.) и заключался в том, что ее создали люди, чьим уделом была тоска и обреченность. Они верили в то, что их судьбы еще до рождения оказывались в руках трех страшных старух – Мойр. Первую из них звали Лахесис. Она, роясь в «мешке судьбы», выбирала человеку жребий, когда тот находился еще в утробе матери. Вторая – Клото – пряла нить жизни. Третья – Антропос - неотвратимо приближала смерть. Их побаивались даже олимпийские боги. Несмотря на то, что они были бессмертны, встреча с Мойрами всегда сулила какую-нибудь неприятность. Мойры били слепы и поэтому распределяли судьбы наугад. Мало кому от этих злобных сестер доставался счастливый удел. Бедность, болезни и войны – вот судьба древнего грека. И никакими средствами повлиять на свою долю было нельзя. Даже те, кому везло со жребием, после смерти все равно вместе со всеми остальными попадали в Аид – царство мертвых.   Оказавшиеся там души обречены были скитаться в холодном сыром сумраке в горе и страдании.
Античный мир вздохнул полной грудью, только когда войска Александра Македонского (356-323 до н.э.) покорили всю Азию, вплоть до Индии. Те, кому посчастливилось вернуться на родину после десяти лет боев и маршей, были уже совсем другими людьми. У них Мойры вызывали только одно чувство – презрение. С тех пор греки избрали для себя другое божество судьбы – Тюхе (греч. «случайность»). В Риме ей поклонялись под именем Фортуны. Тюхе, в отличии от Мойр, была прекрасна, но капризна и двулична. Она правила миром, как ветреная девушка, никогда не зная, что взбредет ей в голову в следующий момент. Тюхе могла помочь, но могла и погубить. И тем не менее всегда  сохранялась надежда переманить на свою сторону.

Черный ангел
После утверждения христианства как государственной религии Римской империи (IV век) для Фортуны наступили не лучшие времена. Ее записали в бесы и связали с одним из смертных грехов – непостоянством. Однако в VI веке философ Северин Боэций убедил епископов, что Фортуна – это всего лишь сила , исполнявшая Божественную волю. Так она превратилась в одного из ангелов.
В эпоху Возрождения к Фортуне стали относиться как к сущности, не связанной с Богом. Она не стала центром мира, но на нее полагались больше, чем на Проведение, ведь она не требовала ответственности за содеянное. Жителям Европы стало уже недостаточно личной свободы. Для расширения своих возможностей существовали магия, астрология, нумерология и алхимия. Однако самой благосклонной судьба была к смелым и дерзким, к тем, кто смог ее обуздать, поймать удачу, не задумываясь ни о риске ни о последствиях. XVI-XVII века были отданы на откуп охотникам за судьбой – пиратам, колонизаторам, наемникам и авантюристам. С тех пор богиня представлялась лживой, притворной и вероломной, но главное заключалось в том, что на нее снова можно было влиять. В таком качестве она спокойно просуществовала несколько веков вплоть до Первой мировой войны.


Бери шинель, пошли домой
Как когда-то воины Александра Македонского, солдаты, вернувшиеся из грязных окопов, пришли домой совершенно новыми людьми. Но если эллины принесли с собой надежду на лучшую жизнь, их потомки принесли лишь чувство мрачной обреченности. Они полностью уверились в том, что разуму нет места в этом мире, жизнью правит не судьба, а бессмысленный жестокий абсурд. Их мировоззрение было почти таким же, как мировосприятие греков в эпоху Мойр. Позже его назовут экзистенциализмом (от лат. «существование»). Представителей этого направления (Ясперс, Хайдеггер, Марсель) интересовали исключительно проблемы смерти, ужаса и страдания, вины и внутренней разобщенности. У человека нет жизни нет места, нет судьбы, а лишь безликое прозябающее существование.

Клин клином
Как это ни парадоксально, но из экзистенциального кризиса Запад вытащила новая война – Вторая мировая. Она придала жизни четкий, пронзительный смысл. По приблизительном расчетам, число страдающих депрессией в период с 1940 по 1959 годы снизилось в три раза. В освобожденной Европе как никогда был силен взрыв оптимизма и сознания, что человек сам кует свое счастье. Образ же надмирной судьбы был надолго скомпрометирован своим центральном положением с идеологии Третьего рейха.

Приговор судьбе
С тех пор  образ судьбы все более вытеснялся из массового сознания. А что ей там делать? Уровень жизни в Европе и Америке как никогда высок. Большинство англичан, французов и др. вполне могут купить себе все, что им необходимо. Шопинг – это стиль жизни американца. В 2000 году число гипермаркетов в США перевалило за 50 тыс. Это в два раза больше количества американских высших заведений. Площадь одного из магазинов – Moll of America – 470 тыс. кв. м. Это 70 футбольных полей. Численность обслуги -10 тыс. человек, а ежегодное число посетителей перевалило за 40 млн.
Психологи давно пришли к заключению, что чувство защищенности основывается в первую очередь на материальном благосостоянии. Так что через дверь материальной необеспеченности (проще говоря, бедности) судьба не может пробиться к современному человеку. Да и других лазеек у нее остается в се меньше и меньше – человек обеспечен хорошими лекарствами, существует система страхования, высокопрофессиональная психологическая помощь и т.д. Все это стоит на страже сытого благополучия общества массового потребления.
С другой стороны, шансов судьбе не оставляет и интеллектуальная культура, за которой утвердилось название – постмодернизм. Постмодерн – это коллаж: здесь мировосприятие строится на переплетении принципиально различных картин мира, взятых у разных народов в разное время, но сосуществующих в сознании одновременно, без борьбы. Человек эпохи постмодерна слушает этно, в кино смотрит картины 1930-х годов или «Джеймса Бонда», одевается, как Джонни Депп, а на ланч ходит в Макдональдс. Он считает себя христианином, но дома у него стоят статуэтки Будды и  африканские тотемы. Он ходит в церковь, при этом его вдохновляют как «Страсти Христовы», так и «Последнее искушение Христа». Католик, он с одинаковым удовольствием читает и Ницше, и жития Франциска Ассизского.
В 1930-е годы это назвали бы шизофренией, но сегодня говорят лишь об «ацентризме». Это не игра – просто в том мире любые образы и ценности относительны. Но если вы сегодня буддист, завтра марксист, повернутый на Фрейде, если, иными словами, у вас нет стабильных фундаментальных ценностей, то судьба над вами уже не властна – быть столь переменчивой не под силу даже ей. У вас есть арсенал «взглядов на жизнь», из которых вы легко  выберете себе понравившуюся систему, в которой образ судьбы подойдет к вашему новому галстуку.